Комментарий к тексту «Ади Шанкарачарья. Созерцание Брахмана»
Поскольку у меня есть намерение передавать более подробно учение Брахма-вичары, то сначала я хотел бы поговорить о воззрении, которое является основой Брахма-вичары. Воззрением является Адвайта Веданта.
Поскольку вы все имеете связь с Адвайта Ведантой, то это означает, что вы весьма удачливые живые существа. Вы весьма удачливые живые существа, в отличие от тех, которые такой связи не имеют. Например, животные, духи, существа в аду не имеют связи с Адвайта Ведантой, а если имеют, то не могут практиковать, не могут осмыслять.
Драгоценность человеческого рождения определяется именно тем, что ты имеешь связь с Адвайта Ведантой, но не только имеешь связь, но еще можешь ее практиковать, осмыслять, делать ее собственным смыслом, ценностью и целью.
Закон кармы и заслуги
Например, можно иметь косвенную связь с Адвайта Ведантой. В прошлой жизни жертвовать на храмы — в этой жизни оказаться рядом с храмом Адвайты. Это заслуга жертвования. Подавать монаху — в следующей жизни самому быть где-то рядом с монахами. Обеспечивать ритриты — в следующей жизни иметь возможность попасть в ритриты. Не факт, что ты будешь в этих ритритах практиковать толком, но ты попадешь — таков закон кармы, таков закон заслуги.
Шить сангхати для монахов — значит, ты тоже будешь иметь возможность получить сангхати. Не факт, что ты себя очистишь, но ты будешь иметь связь с этим. Многообразие заслуг приводят к проявлению кармы в этой жизни.
Печатать сутры, издавать, оплачивать издания, печатать священные тексты — ты будешь в следующей жизни окружен священными текстами. Энергия священных текстов будет к тебе благоприятно настроена. Только подумав, ты будешь притягивать ситуации, когда священные тексты сами будут в руки идти. Все это возврат многообразных заслуг.
Проповедовать дхарму — в следующей жизни все люди, которые тебе будут встречаться, будут проповедовать дхарму. Допустим, с этой точки зрения, я накопил наверно много заслуг. По идее, если я перерожусь, мне мать будет напевать сутры Адвайты в колыбели еще или в чреве. Это возврат заслуг, это закон кармы.
Но истинное понимание Адвайты приходит не как заслуга, не как процесс, обусловленный причинно-следственной деятельностью. Это то, что вне причин и следствий, это то, что выше. Разумеется, правильно создавать позитивные причины и следствия. Но сущность Адвайты связана только с джняной, с пониманием. Это понимание основы.
Когда мы его понимаем, оно становится нашим собственным воззрением. И когда мы создали в себе, вырастили, выпестовали в себе такое воззрение, мы радикально пересматриваем все цели, смыслы и ценности этой жизни. И к такому пересмотру надо быть готовыми.
Не ожидайте, что щелк, тумблер переключился, и мы так быстро все пересмотрели. Ничего подобного. Надо быть к этому готовым, очищенным, чтобы принять те глобальные цели и ценности, которые нам открывает Адвайта. Мы должны созреть. Мы должны наиграться во все игры этого мира. Достаточно наиграться, чтобы их потом оставить.
Наиграться в человеческую любовь и привязанность, в родственно-дружеские отношения, в деньги, богатство, любовь и славу. Во все это наиграться. Наиграться — это значит, что в душе сформировалось сознание, которое ничего не ищет, кроме истины. И даже если оно играет какими-то энергиями, оно в этих энергиях не остается. Оно именно просто играет.
Достаточно глубоко должны быть отсечены надежды, страхи и цепляния, чтобы принять запредельное учение Адвайты, и вот тогда оно работает.
Учение Шанкары о Брахмане
Шанкара в тексте «Созерцание Брахмана» говорит:
Воистину я высший Брахман, неуничтожимый, известный как Васудева. Кто с уверенностью так размышляет, тот свободным станет. Другой же в цепях незнания прибудет.
В этих строках изложено все учение Адвайты Веданты, весь раздел божественной гордости.
О разум, медитируй с убеждением. Я воистину Высший Брахман. Ибо сущность моя — чистое сознание. И нет для меня привязанностей. Ибо никакие усилия не могут ограничить меня, или уничтожить.
Мы должны проделать огромную, невероятную аналитическую работу по изучению принципа Брахмана, прояснить для себя, что такое Брахман. Это самое главное.
Брахман тождественен Богу, то есть между Брахманом и Богом надо ставить знак равенства. С точки зрения академической философии, это может быть не корректно, поскольку Бог — понятие конкретной иудео-христианской авраамической религиозной традиции, а в традиции ведической Бог (это не совсем Бог, тот, который в авраамической религиозно-христианской традиции), это Абсолют. Он не имеет личностных качеств, когда мы об Адвайта Веданте говорим.
Тем не менее, на бытовом личностном плане вполне допустимо и оправдано полностью ставить знак равенства. Поскольку нас не интересует умозрительное построение концептуальное, а в первую очередь личное переживание, то есть пратьякша — прямое видение как в Лайя-йоге сиддхов. А в прямом видении все одно.
То есть то, что для пандита несовместимо, для сиддха, махасиддха, вполне совместимо. Рамакришна поклонялся Иисусу Христу, Брахману, Кали — никаких проблем. Пандит (чьи мозги сварились уже давно, сто градусов закипели) начал бы исследовать линии передачи, философские несостыковки. Как можно поклоняться Кали и Христу, Христу и Аллаху. Совсем разные традиции, разные писания, линии передачи, философская основа. Просто у него мозги сварятся от этого, если он захочет это совместить на уровне логики.
А для Рамакришны никаких проблем нет, потому что он стоит гораздо выше, на трансцендентном уровне, и какая там разница, если все есть Абсолют. Никаких нет проблем. То же самое Шиври Баба.
И всегда тот, кто стоит на логическом уровне, никогда не сможет понять сознание освобожденных. Он может найти столько логических неувязок, философских противоречий, понятийных нестыковок, что он просто в шоке, что он даже не знает, как к этому подойти. А святой очень просто с этим обращается, никаких проблем нет.
Это как вы можете зайти в этот зал с правой ноги, можете зайти с левой ноги, можете боком, повернувшись спиной, можете вползти, можете впрыгнуть, можете, кувыркнувшись, зайти, можете зайти в него, скача на одной ноге. Но когда вы зайдете, это неважно, вы в него зашли. И это можно делать любым способом.
Но когда есть ограничения, появляется философская традиция правой ноги. Школы и догматы, за которые люди будут готовы чуть не жизни отдавать. Появляется философская традиция левой ноги со своими школами, догматами и атрибутами. Появляется традиция впрыгивания, вскакивания с правого и левого бока, и пандиты этих традиций никогда между собой не договорятся. Понятийный аппарат, системы разные.
Но для святого это никаких проблем не составляет. Поскольку он изначально пребывает не на умственном концептуальном плане, а за пределами концептуального плана. И вот такое пребывание за пределами концептуального плана и есть понимание основы, понимание неконцептуальной сути воззрения. И когда вы овладели этим, говорят, что вы владеете воззрением. Тот же, кто еще не овладел и не подошел к этой неконцептуальной сути воззрения, он как бы еще находится на уровне духовного детского сада, ясельной группы.
Освобождение от ограничений
Шанкара говорит:
От всех ограничений свободное «Я», сознание вечное. «Я» — То, верховный Брахман. Этой истине внимая, как можно в то же время принадлежать касте какой-либо или времени жизни.
Хотя Шанкара говорит, 1000 лет назад писал это, тем не менее, этот вопрос актуален и 1000 лет назад. И для индуистского общества, которое очень строго классифицировано по принципам варн, каст, кастовых прослоек, кланов, укладов жизни (то есть так называемый уклад варнашрама-дхарма), традиционный, который особенно 1000 лет назад весьма сильно соблюдался. Это тоже было проблемой, но он говорит: «Когда ты познаешь это свободное от всех ограничений сознание, это не имеет никакого значения».
То есть это имеет в плане игры, в плане социальных каких-то игр, в плане какой-то гармонии, в чисто практичном и утилитарном плане для тех, кто обусловлен майей. Но в Абсолютном плане это не имеет никакого значения. Шанкара говорит: «Если ты внимаешь этой истине, как можно принадлежать и отождествлять себя с чем-либо».
Я Брахман есть, кто это знает, тот сам становится всем этим. Даже боги не могут ему вред причинить. Ибо он становится их душою.
Чтобы прояснить принцип «пребывать в воззрении, в естественном состоянии» — я написал текст, который называется «Песнь Джняни». Мне было его писать очень легко, совершенно легко. Я даже не задумывался. Почему? Потому что это как о себе пишешь, о своем повседневном состоянии. Его просто выражаешь и все. То есть я не считаю его каким-то произведением. Но я думаю, что эти наставления принесут пользу тем, кто пытается прояснить принцип созерцания.
Текст «Песни пробужденного»
«Песнь Джняни»
Когда я ем хлеб, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда я пью молоко, я думаю не о молоке, а о Брахмане, что внутри.
Когда я пою, я думаю не о песне, а о Брахмане, что скрыт в песне, как золото сокрыто в браслете.
Когда я смотрю на танец, я думаю не о танце, а о Брахмане, что является его сутью.
Когда я вижу танцовщицу, я думаю не о танцовщице, а о Брахмане, что скрыт внутри, о том, который не является ни мужчиной, ни женщиной и является его сутью, так же как глина является сутью всех горшков.
Когда я вижу змею, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда иду по дороге, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда я вижу зверей, птиц, насекомых, я думаю о Брахмане, что сокрыт в них и играет, проявляясь посредством этих оболочек.
Когда я вижу женщину, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда я вижу мужчину, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда произношу, говорю прекрасные звуки и слова, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда я говорю нейтральные, мирные или даже негативные слова и звуки, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда я смотрю на небо, я думаю не о небе, а о Брахмане, что внутри.
Когда я вижу океан, катящий свои волны, я думаю не об океане, а о Брахмане, что внутри.
Когда я вижу горы, деревья, реки, холмы и облака, я думаю о Брахмане, что внутри.
Когда я вижу святых, сиддхов, богов, будд, я думаю не о них, а о Брахмане, что внутри них. Так я выражаю им свое почтение.
Когда я вижу асуров, демонов, я думаю не о них, а о Брахмане, что внутри них, так я усмиряю их — не сражаясь.
Когда я испытываю боль, гнев, печаль, я думаю не о них, а о Брахмане, что сокрыт внутри них, и таким образом забываю о боли, гневе и печали.
Когда я испытываю наслаждения, радость, восторг и удовольствия, я думаю о Брахмане, что скрыт внутри них, как их таинственная сущность, и таким образом не впадаю в зависимость от них.
Когда я строю планы, решаю задачи, создаю теории, разгадываю головоломки этой жизни, я думаю вовсе не о них — я думаю о Брахмане, вечном, непостижимом, бессмертном, что сокрыт внутри, и таким образом никогда не терплю неудачи в делах.
Когда я общаюсь с учениками, друзьями, родителями, гостями, я думаю не о них, а о Брахмане, одном без другого, о том величественном и полном славы, что является их сущностью, и таким образом почитаю в них Брахмана; я никогда не испытываю ни привязанности, ни ревности, ни гнева, ни ненависти.
Когда я вижу солнце, я думаю не о солнце, а о Брахмане, который есть суть солнца, так же, как вода — суть всех рек, озер, морей и океанов.
Когда я вижу битву, где люди, сражаясь и не щадя сил, отдают жизнь за свои идеалы, я думаю не о битве, я думаю о Брахмане — одном, вечном, неуничтожимом, бессмертном, который, играя, развлекается битвой.
Когда я вижу очаровательные картины, формы, я думаю не о них, а о Брахмане — без образов, без формы, не имеющем ни цвета, ни размера, что внутри них.
Когда слышу очаровательные мелодии, ласкающие слух музыку, я думаю не о ней, а о Брахмане беззвучном, о том, кто является источником всех звуков.
Когда я пишу стихи, наставления, книги, я думаю не о них и не о писании, а о Брахмане, о том, что невыразимо и что является их сутью.
Когда я рассказываю о себе, говорю, думаю об этом не как о «я» — я думаю не о себе, а о Брахмане, в котором нет никакого меня, нет личности, нет имени, нет рождения, нет смерти, нет действия, нет их плодов, результатов и последствий, нет кармы, нет сансары, нет нирваны, нет освобождения, нет связанности. Таким образом, никто не может понять, кто я на самом деле, кроме тех, кто видит так же как я.
Когда я спорю, я думаю не о споре, а о Брахмане, который играет, проявляется посредством спора. Таким образом, я неодолим в диспутах.
Когда я обсуждаю дела и проблемы этого мира, я делаю это иногда из сострадания к другим, а иногда лишь из чувства озорства. В реальности я не вижу никакого мира и думаю не о нем, а лишь о том, вечном, всегда одном Брахмане, что внутри, и что сам и является миром.
Когда я засыпаю и вижу сны, я думаю не о снах, а о Брахмане, что является сутью как сна, так и бодрствования, и тогда все мои сны рассеиваются.
Когда я наблюдаю время, я думаю не о нем, а о Брахмане, что является сутью времени, и тогда мне становится понятна его природа.
Когда я наблюдаю свой ум, полный разнообразных мыслей и идей, я думаю не о нем, а о Брахмане, что является его основой, всегда чистым, свободным, вечным, непостижимым. Таким образом, мой ум никогда не вводит меня в заблуждения.
Когда я принимаю решения, даю слова, обещания и клятвы, я думаю не о них, а о Брахмане, что является их сутью и всегда свободен от всего. Таким образом, мои слова и обещания тверды, нерушимы и всегда исполняются.
Когда я знакомлюсь с разнообразными учениями, я думаю не о них, а о Брахмане, что является их источником. Таким образом, я в совершенстве знаю любые учения еще до того, как я с ними ознакомился.
Когда я смотрю на учеников, я думаю о Брахмане, сияющем, непостижимом, что уже сияет внутри них. Таким образом, ученики естественно пробуждаются в силу одной связи со мной.
Когда я изучаю священные книги, я думаю не о священных книгах, а о Брахмане, на который они указывают, который скрыт внутри них, и который через них, играя, проявляет себя. Поэтому сущность всех священных книг во вселенной мне известна еще до того, как я их прочитал.
Когда я вижу отталкивающие, ужасные и неприятные вещи, я думаю вовсе не о них, а о Брахмане, вечно чистом, незапятнанном, о том, что является безусловным благом для всех. Таким образом, я пребываю в едином вкусе всех явлений, видя все, как чистую игру Абсолюта.
Когда я вижу приятные, соблазняющие, увлекающие, очаровывающие вещи, я думаю не о них, а о Брахмане, что внутри них, свободном, том, который вне всяких привязанностей, симпатий и антипатий. Так я повелеваю любыми желаниями, становясь их владыкой, царем и господином.
Когда в мой ум приходит грусть, тоска, уныние, я думаю не о них, а о Брахмане, что играет внутри них, полном блаженства, Ананды, переливающемся блаженством, радостью и счастьем. Таким образом, я всегда и везде счастлив, рассматривая даже уныние и тоску, как украшающую игру Брахмана.
Когда я испытываю ограничения, неудовлетворенность, скованность, я думаю не о них, а о Брахмане, что является их сутью, полном простора, свободы и удовлетворенности, о том чудесном, кто единственно и дает удовлетворенность, как людям, так и богам, а потому я везде и всегда удовлетворен и всем счастлив.
