Прежде чем комментировать высокие возвышенные философские тексты, очень важно создать правильную основу. Правильная основа упирается в наши качества адхикари как садху и как познающего субъекта. Поскольку мы хотим познать Бога и познать трансцендентную реальность, у нас нет других инструментов, кроме собственных качеств. Познание божественной реальности осуществляется через наш собственный познавательный инструмент и через нашу личность. Никакого другого инструмента нет.
Например, если ученые хотят исследовать какую-то радиогалактику в космосе, они говорят: «Нам нужен мощный телескоп, тогда будет результат. Нет телескопа — нет результата». Бесполезно разговаривать, нужен инструмент. Если вирусологи хотят исследовать вирус — нужен микроскоп. Нет микроскопа — ничего не видно, не о чем говорить.
Чтобы познать что-то, сделать выводы и что-то постичь, нужен соответствующий инструментарий. То же самое в ситуации с садху, но есть различие: поскольку мы исследуем очень тонкое трансцендентное измерение, телескопом и микроскопом являемся мы сами. Это означает, что для постижения Бога, для движения по пути освобождения, по пути соединения с Богом нам необходим инструмент — и это мы сами. Мы должны себя подготовить в качестве такого инструмента.
Если же инструмент не подготовлен, то невозможно увидеть Бога, невозможно пережить Бога, невозможно полноценно заниматься исследованием. Вопрос не в том, что Бог недосягаем, а в том, что наш инструмент не совершенен, и все дело в его совершенствовании. Вопрос не в том, что мы создаём духовной практикой что-либо — мы очищаем наш инструмент и совершенствуем его.
Мы — центральное звено на духовном пути
Вопрос не в том, что несовершенно учение, а в том, что наш инструмент не совершенен. Всегда все упирается в нас. Существуют шастры, тантры, агамы, упадеши, существует структура мира, существуют энергии, существует Шива, древо Прибежища, линия передачи, сиддхи. Все уже существует. Даже ашрам существует, даже Гуру существует — все существует, что надо. Но все упирается в нас, потому что мы на этом пути самый главный элемент, самое главное звено после Бога.
Даже, может быть, в каком-то смысле для нас самих мы равноценны Богу, потому что процесс постижения Бога, процесс освобождения идет посредством нас. Он не объективный, он субъективный. А когда встает вопрос о субъективности, сразу встает вопрос о нас самих: кто мы, какие мы, куда мы идем, как мы идем, каковы наши особенности, что нам мешает. Мы здесь центральное звено. Даже не Гуру, даже не Даттатрея, потому что от нашего постижения Даттатреи зависит наш путь.
Они велики, все это бесконечно величественные объекты, но в этом смысле мы являемся центральным звеном, потому что через нас проходит линия передачи, через нас как познающего субъекта происходит процесс осознавания. Потому и требования к нам по этому инструменту.
Например, если утрировать, можно взять кота или кошку, и сразу будет видна важность правильного инструмента, важность качеств садху. Поместим его в алтарный зал, на сатсанг, на бхаджан-мандалу — есть божество, есть священные тексты, есть Гуру, есть ашрам, но познающая способность кота как познающего субъекта не годится. Он ничего не понимает, не может понять — просто инструмент не тот. Ему бесполезно говорить: «Ты сможешь, постарайся, практикуй хорошо». Нет соответствующих индрий, манас не сформирован, антахкарана — он не готов.
Тогда мы понимаем, что все хорошо, но слабое звено здесь кот — он не способен. Таким же образом, когда мы идем по духовному пути, нам нужно так воспитать в себе качества, чтобы мы не были слабым звеном. Чтобы во всей этой цепочке, где все звенья сильные однозначно, мы были тоже сильным звеном. Потому что какими бы ни были сильные звенья в парампаре — древо Прибежища, Гуру, шастры, система практики — если хотя бы одно слабое звено, то процесс передачи этой божественной искры невозможен, поскольку мы очень важный познающий субъект.
Требования к адхикари и важность постоянного развития
Потому встают требования по адхикари, готовности, классификации ученика, классификации практикующего, его способности. Подход древних сиддхов, мастеров был таков, что ученик должен быть испытан, он должен быть обучен прежде, чем допущен к инициации, прежде чем ему переданы секреты и тайны.
Если мы поймем это, то будем всегда очень бдительны к самим себе. Мы никогда не расслабимся, не скажем: «Ну, вроде бы уже совершенен, и мне уже не надо менять себя. Мне не надо развивать себя, мне не надо очищать себя. Я уже все знаю, я уже все слышал, и у меня теперь есть свои интересы, которые мне надо развивать». Когда мы так говорим — это значит, мы все забыли.
Это значит поведение кота, который сидит на сатсанге и говорит: «Я все знаю, я уже все слышал, но мне пора за колбасой». Сколько бы мы ни практиковали, мы должны понимать, что нам надо очищаться, нам надо развивать свои качества. Нам не надо оставаться на своем уровне, нам надо меняться, и нам надо достаточно хорошо бдительно относиться и управлять этими изменениями.
Нам не надо мириться со своими ограничениями, клешами, нам не надо мириться со своим неведением, со своей кармой. Как только мы смиримся и поставим какие-то эгоистичные программы себе, цели, то сразу же забудем и уснем как те, кто готовит себя как адхикари, как те, кто готовит свой инструмент. Мы отойдем от пути.
Качества адхикари по Шанкаре
Шанкара описывает эти качества как шама — внутреннее молчание и спокойствие. Мы должны спрашивать себя: «Есть у меня внутреннее молчание и спокойствие?» Если нет, то надо его воспитывать.
Дама (самоконтроль): «До какой степени у меня есть самоконтроль? Могу ли я утром вставать? Могу ли я годами каждый день делать садхану? Могу ли я годами созерцать? Могу ли я годами соблюдать этику? Могу ли я следовать монашеской культуре? Насколько сильна моя монашеская дисциплина? Насколько я не потакаю своему эго? Насколько у меня развит самоконтроль, что я могу контролировать мысли, могу контролировать чувства как монах, как садху, как санньяси?»
Это наши качества как адхикари. Если мы обнаружим, что самоконтроль недостаточен — это значит, у нас сразу должна сработать на приборной доске нашего ума красная лампочка: «Контроль недостаточен». Мы должны спохватиться и сразу применять какие-то методы (упайи). Неприменение методов (упай) в данном случае является заблуждением, ошибкой, которая сводит на нет наши попытки постичь Бога, поскольку инструмент несовершенен.
Затем шраддха (вера). Насколько глубока моя вера? Насколько сильна моя вера? Насколько она в повседневной жизни работает? Насколько она побеждает мой ум, мои желания, мое эго, мои амбиции?
Упарати — отрешенность и отречение
Затем упарати (отрешенность, отречение). Особо надо об этом поговорить, особенно в среде санньяси. Когда мы приходим в санньяси, в монахи, мы выбираем определенный путь, и этот путь — отречение от мира. Надо очень серьезно отнестись к пониманию принципа отречения и к самому отречению. Надо реально отрекаться от того, от чего отрекаться надо.
Например, от мирских желаний. Если мы не научимся отрешаться от мирских желаний, будем следовать за ними, потакать — наш инструмент никогда не станет совершенным. Поэтому садху — это тот, кто в первую очередь берется за контроль мирских желаний.
Затем монахи дают обет не обладать личным имуществом. То есть они дают, в конечном счете, обет нищеты по меркам современного потребительского общества — всю жизнь быть нищебродами, как говорят. А если красиво говорить чистым видением, то джангамами (вселенскими странниками).
Вселенским странникам шкафы, сервизы, автомобили и недвижимость — это помеха, потому что вселенские странники путешествуют только налегке. Невозможно в другие измерения переходить со всем этим грузом. Для них обладание материальным имуществом — это груз, который вообще не нужен, который они думают кому-нибудь отдать: «На, носи, обладай, владей на здоровье, если ты так хочешь». Но сами они уважают себя и понимают, что эти грузы кармы им просто не нужны.
Это естественный обет необладания — не надо ничего иметь. Поэтому, если это мудрый садху, он принимает не в личную собственность, а только в коллективную, обладание в масштабах всей сангхи. Принимает не как обладание, а только как ответственность — он не желает ничем принципиально владеть. Это важно. Поэтому, если кто-то распоряжается имуществом — это служение, это обязанность, аскеза, которую йогин несет. Он не радуется: «О, мне машину положено». Это тапасья, которую он несет просто ради других, ради служения Дхарме.
От чего необходимо отречься садху
Также нужно отречься от славы, похвалы, желания почета, желания уважения, желания наслаждаться какой-то властью, должностями, статусами. От всего этого надо категорически отречься. Если вы не отречетесь от этого, как вы сможете стать божественными путешественниками (джангамами) по миру? Ваша слава, ваша похвала, желание почета, власти, богатства просто прикуют вас намертво к этому измерению, и можно позабыть о постижении Бога. Туда все это не помещается — это очень тонкие измерения.
Поэтому, если монах, санньяси принимает какое-то служение, связанное с властью или знаками уважения или почета, он принимает это не как желаемое, а как тапас, как аскезу. Ради чего? Ради помощи другим, только ради этого.
Он понимает: это необходимая жертва — это необходимо другим живым существам. «Я приму это как аскезу. По своим качествам как садху я бы в жизни этого не принял, потому что это мне не надо, потому что я от этого отрекся. Ничего, кроме Бога, меня не интересует. Но если это надо для служения Дхарме, для распространения Дхармы, я приму это как тапас, только как тапас. Пусть мое эго окончательно вдребезги разобьется, как бы оно не желало быть совершенным — я пожертвую даже вот этим несовершенством».
Это очень серьезная аскеза. Это единственная мотивация, по которой садху может принять это и взаимодействовать. Но в общем у него должно быть полное отречение: «Слава не для меня, почет, уважение — ничего из этого не ищу. Богатства — ничего из этого не ищу. Мирские смыслы, мирские ценности — ничего из этого не ищу, иначе как я стану садху?»
Садху не состоит из этого, садху состоит принципиально из другого материала — он из другой субстанции состоит. «Привязанности — ничего из этого не ищу». Особенно привязанности — садху должен отречься от привязанности. Если есть хотя бы семя привязанности, о чем можно говорить, какого Бога можно достичь? Бога привязанности можно достичь — в следующей жизни можно ему продолжать поклоняться. То есть то, что вы сделали своим объектом привязанности, будет с вами продолжаться.
Это тяжелый груз для садху. Садху не берет на себя такие грузы. Зависть — в следующей жизни кто завидует, в следующей жизни родится либо соперником того, кому завидует, либо судьбу того, кому он завидует, он получит. Либо, в зависимости от кармы, будет служить тому, кому завидует. Разные есть нюансы для того, чтобы возместить возникший кармический долг.
Гордость — путь становления асуром, сансарным богом. Это то, что закрывает путь в небесные измерения, поскольку путь в небесные измерения — это полное смирение до полной самоотдачи. Разнообразные цепляния, эгоизм — садху, развивая в себе отречение, отрекается от собственного эгоизма, ставя своей целью принесение блага другим живым существам, служение другим живым существам и полный отказ от личных амбиций, полный отказ от личной зависти, от личной гордости, от личной привязанности.
Он учится быть настолько пустым, чтобы реализовать вайрагью (отрешение) и постичь Бога — это качество садху.
Истинное отречение в разных статусах
Когда мы вступаем на путь, очень важно понять, что есть истинное отречение, как правильно отрекаться, как надо отрекаться в статусе санньяси и в статусе карма-санньяси, и следовать этому пути. В статусе санньяси надо отрекаться в рамках своих обетов. В статусе карма-санньяси надо отрекаться в рамках своих обетов. Однако отречение должно присутствовать и в первом, и во втором случае.
Это не так, что для санньяси есть отречение, а для карма-санньяси как будто необязательно. Это просто другой статус — отречение то же самое должно быть, только оно должно быть внутренним более, поскольку карма-санньяси могут иметь семью, им приходится работать и так далее. Но это не отменяет процесс отречения просто потому, что таков путь.
В любом статусе — санньяси, карма-санньяси — как только мы выбираем мокша-дхарму и говорим слово «мокша», «мокша-дхарма», сразу встает вопрос адхикари, системные требования. Одно из них — отречение, то есть вайрагья, упарати.
Сказав одно, сразу же приходит другое, и мы должны понять, что означает отречение. Садху — это тот, кто особенно бдит процесс своего отречения. Есть обеты, Виная, правила, но никто не будет контролировать садху, кроме него самого. В его целях, в его интересах самому научиться такому отречению.
Отречение как основа для высоких практик
Особенно важно отрешение. Пока мы не оставим все сансарные игрушки, все сансарные забавы, пока дух вайрагьи полностью в нас не пробудится и мы не будем готовы день и ночь созерцать — и кроме созерцания ничего нас не будет интересовать в этом мире, созерцания Бога и кроме служения другим живым существам в качестве аскезы и дополнительного отречения, потому что служение другим живым существам — это форма аскезы, форма маха-отречения (великого отречения).
Например, есть человек, который уже достиг отречения, который всю жизнь хотел бы соблюдать мауну и всю жизнь хотел бы жить в темном ритрите, который не интересуется ни одним из дел этого мира. Он так счастлив в этом, он достиг определенного совершенства в отречении. Его желания сведены к минимуму, ни одной амбиции — он уже не питает никаких иллюзий на сансару, и он счастлив медитировать, созерцать, получает восторги, экстаз от прозрения, от сокровенного, от постижения Бога. Но у него еще есть цепляния за себя, за свою волю, за свое желание отречения.
Гуру ему говорит: «Пора идти и спасать живых существ, у которых такого отречения нет. Ты можешь им помочь». Это еще более высокое отречение — он тогда наступает на свой эгоизм, наступает на свою непривязанность и начинает каким-то образом действовать, проявляться, но чтобы уже помогать живым существам.
У него нет ни одного желания, ни одной амбиции. Он действует как воин пустоты — он движется, ни к чему не привязываясь, его ничего не интересует в этом мире, он только реализовывает эту цель в служении. Это безупречный воин Дхармы.
Ничего личного, ничего эгоистичного, ни одного желания — он весь пустой. Никаких соблазнов, искушений нет для него, потому что он уже сделал свой выбор. Его ничего не интересует — как быть сосудом, инструментом своей Гуру-парампары, инструментом Бога. Это отречение в действии.
Поэтому отречение в действии считается более совершенным, чем пассивное отречение. Но чтобы следовать отречению в действии, мы должны достичь совершенства в пассивном отречении, потому что отречение в действии предполагает, что мы реализовали пассивное отречение. Мы реализовали полностью состояние без эго, без амбиций, без привязанностей, без желаний сансары, без желаний наслаждений ума, без желаний наслаждения объектами чувств, без социальных желаний каких-либо — вообще без чего-либо, кроме одного желания: желания Бога, желания Дхармы и желания освобождения. Все это упарати.
Постоянство в отречении и его углубление
Очень важно с годами не забывать о принципе монашеского отречения. Это не так, что прошло двенадцать лет — ну, можно выдохнуть. Как только прошел первый двенадцатилетний цикл, что началось? Начался второй, а этот цикл предполагает еще большее воспитание отречения, потому что он предполагает, что в этом цикле надо в самадхи уже входить.
А как можно войти в самадхи, если здесь привязанность, здесь гордость, здесь шаблоны, здесь вожделение, здесь жадность, и человек сидит, хочет войти в самадхи, а не получается? Как говорят: «Рад бы врать, да грехи не пускают». Отречение — это то, что должно сопровождать жизнь садху.
Другой вопрос, что по мере духовной жизни отречение трансформируется, становится все более глубоким, экзистенциальным и внутренним. Путь лайя-йоги, путь сахаджаяны — это антар-тапасья, она связана с внутренним отречением.
Никакие прекрасные методы — двенадцать созерцательных санкальп, шамбхави-мудра, крама-мудра, великие практики — они просто не будут работать, если основа из отречения не создана. Просто вы будете заниматься созерцанием, и что-то вас выбьет — какая-то мысль, какая-то привязанность. Это очень тонкое программное обеспечение, и оно может загружаться только в совершенно подготовленный инструмент, обладающий соответствующей классификацией.
Путь садху: постоянное самоисследование и искоренение изъянов
Садху — это тот, кто постоянно ищет свои изъяны, свои слабые места и смотрит: «А вот здесь я еще не отрекся, а вот здесь еще слабину. Вот здесь вроде бы я решил, а вот с гордостью проблемы — значит с этим надо работать. Вот с привязанностью проблемы — значит с этим надо работать, а вот здесь еще семя жадности осталось». Садху безжалостен к самому себе. Он искореняет это, выжигает каленым железом, потому что он знает: «Если это не искоренить, то моя цель не исполнится, божественная благодать не вольется, освобождение не будет достигнуто, и что я буду всю миссию своей жизни терять из-за этих мелочей?». Так это же мелочь, он искореняет все это, он зарождает настоящую вайрагью.
Бывает привязанность к шаблонам ума, концептуальным представлениям, к разным вещам могут быть цепляния, привязанности ко всему садху зарождает отречение во всех пяти кошах, во всех семи чакрах.
Некоторые моменты могут даваться легко, а некоторые очень могут быть сложными, но как бы сложно ни давалось, садху должен пройти и добиться нужной вайрагьи, добиться состояния упарати, добиться нужного уровня отречения. Еда, одежда, окружение, социальная роль, социальное положение и статус, авторитет, имя, уважение других, желание похвалы, желание любви от других и одобрения. Все это с точки зрения отречения — это формы неведения и формы загрязнения, которые должны быть отброшены подобно старой ненужной обуви.
Садху как безличный странник
Садху — это тот, кто по-настоящему должен стать безличным странником, бродягой по мирам, у которого кроме котомки за плечами ни имени, ни авторитета, ни похвалы, ни денег, ничего, но у него есть сердце, погруженное в Бога. Никто не готов идти в санньяси с такими условиями — пусть не идет, он просто не готов, но если он идет, он должен знать куда он идет, и что это его путь и что это его выбор, и он будет идти все время по нему, и ему нельзя опускаться ниже ни в коем случае.
Он должен понять, что он выбирает этот путь, поэтому в традиционном индийском обществе, в Санатана Дхарме, когда санньяси принимает санньясу, проводится какой ритуал? Да, пинда-дана, делается пожертвование подношений родственникам умершим, что я уже завершил все свои дела, оставьте меня в этом мире, я завершаю все родовые связи. В некоторых традициях как по умершему, то есть он умер для мира всего, он уже ни на что не годится, не способен в этом мире, он аутсайдер, он дауншифтер, он неудачник для мира. На нем нельзя жениться, нельзя выйти замуж, на нем не заработать, он никто, он бесполезен в этом мире, и садху должен стать таким бесполезным для материального мира, чтобы обрести пользу для духовной жизни.
Только если ему Гуру даст севу быть полезным другим живым существам, он это принимает только как тапасью, как аскезу в рамках своей культуры санньяси, и никак по-другому, не потому, что он хочет проявиться, хочет проявить свои качества, показать какой он — это вообще детский подход.
Обет отречения и его уровни
Он дает обет всю жизнь заниматься медитацией, очищать ум, не иметь никаких амбиций, никаких привязанностей. Это статус санньяси, ниже которого невозможно никогда опускаться, обет отречения. Если кто не готов, он должен просто оставить санньясу, значит просто в этой жизни санньяса — это не его путь. Он может выбрать карма-санньясу, грихастха-дикшу может быть, просто быть верующим мирянином, но санньяси — это такой уровень, который предполагает отречение и никак иначе.
С другой стороны, карма-санньяса тоже предполагает такое же отречение внутри, только оно снаружи проявляется иначе, и это очень сложно тоже. Вот грихастха статус он не предполагает такого уровня отречения, начиная с карма-санньясы такие требования предполагаются. Это системные требования, при невыполнении которых невозможно реализовать свою цель.
Плоды отречения: однонаправленность сознания
Когда садху обретает такое понимание, отречение и реально начинает его практиковать, он обнаруживает, что ему все становится легко, что ему трудно было практиковать, потому что он не понимал важность отречения, не обрел должной вайрагьи, потому что он уделял внимание еще одному, другому, третьему. Его словно раздирали разнообразные векторы, а поскольку он отрекся, сознание становится однонаправленным.
Например, были амбиции выполнять какую-то сложную севу, он думал: «Меня будут уважать. Сложная сева — это так интересно, такая творческая вещь, так приятно», — но из-за этого он не мог созерцать должным образом. Амбиции пропали, он выполняет совершенно простую севу, метет пол, но благодаря этому он замкнул круг дня и ночи, потому что, когда метешь пол, очень легко его замкнуть, а когда делаешь сложную севу, надо быть маха-садху, маха-йогином.
Амбиции были — вот что мешало, амбиции ушли, он принял простую севу, и готов ее делать всю жизнь, ничто не мешает ему заниматься полнотой внимания, держать санкальпу, заниматься созерцанием, замкнуть круг дня, ничто не мешает быть счастливым, никаких проблем нет. Все просто, потому что отрекся. Или были амбиции доказать кому-либо что-либо, отрекся от этих амбиций, перестал тратить энергию на все это, занялся настоящей практикой. Практика пошла вперед, достиг самадхи света, обрел четвертую ступень, потому что оставил все внешние амбиции, стал пустым сосудом.
Были амбиции, привязанности к чему-либо, оставил привязанности и практика пошла хорошо. Начал наконец-то осознавать во время сновидений себя, потому что высвободилась свободная энергия, анахата-чакра начала работать на йогу сновидений, не на привязанности, не на эго.
Это принцип, как отречение, покидание привязанности дает продвижение в практике. Пока не отрекся, не мог практиковать толком. Все ритриты проходили скомкано, ни опытов, ни реализации, ни повышения ступени, мелькают ритриты как деревья в окне вагона один за другим, семидневки, трехмесячные, шестимесячные, мелькают, а то же самое, потому что не отрекся. А если отрекся, каждый ритрит — прорыв, каждый ритрит — самадхи, каждый ритрит — богооткровения, каждый ритрит — повышение таттвы. Вот секрет, потому что ничего не держит. Немного практикуешь пранаямы — кундалини пробуждается, а с привязанностями практикуешь помногу часов — ничего не происходит, потому что, когда сосуд готов — все приходит.
Титикша: самообладание и внутренняя сила
Итак, следствие такого отречения — титикша, появляется самообладание и внутренняя сила. Пока нет отречения — нет внутренней силы. Нет силы реализовать что-либо, нет силы проповедовать, нет силы противостоять желаниям и кармам. Нет силы самоосвобождения, потому что есть слабые места и кармы, клеши, ложатся на эти слабые места и легко дает ум слабину. Когда есть отречение, внутренняя сила естественным образом проявляется, тот, кто отречен, не смотрит на мир, не смотрит на иллюзии мира.
Появляется сила в садхане, сила в созерцании, сила в проповеди, сила в понимании трактатов, ментальная сила, сила понимания учения, во всем появляется сила, а жить с силой в этом мире — это роскошь. Это радость, это ананда, это мудрость и это путь всех святых. Даттатрея сильный, он не слабый, если бы был слабый, никому он не помогал. Шива — величайшая сила в мироздании. Лакшми, Сарасвати — все обладают величайшей шакти, Гуру Брахмананда.
Ни один святой древа Прибежища не слабый, а очень сильный, колоссально сильный. Могут опускаться в ады, вытаскивать живых существ, выводить их сотнями. Если у вас такая сила опуститься в ад и вывести несколько десятков живых существ из огненной лавы и указать путь в чистую страну? Кто-то может подумать: «Мне бы самому туда не залезть. Себя бы вытащить оттуда», — вот это разница в духовной силе. Если вы принадлежите к такой линии передачи, надо понять в чем секрет — секрет в отречении.
Когда отрекся от гнева — ад не страшен. Когда отрекся от жадности — голодные духи не страшны. Когда отрекся от зависти — асуры внутренние все подчинены. Когда отрекся от привязанности — в мире людей не переродишься. Это сила, которая рождается в результате вайрагьи. Отрекся от гордости и наслаждений — мир сансарных богов не привлекает. Отрекся от вожделения — мир животных превзойден. Отрекся от невежественных состояний потакания.
Сила, которая рождается в результате вайрагьи — это титикша. Это означает ваша вайрагья дает плоды в виде титикши самообладания и внутренней силы. Это дорогого стоит, чтобы садху обрел самообладание и внутреннюю силу на основании вайрагьи. Тот, у кого есть самообладание, может годами делать сложный тапас и радоваться при этом, не переживать вообще. У него в каком-то смысле нет нервов, ну в том смысле, как это люди вкладывают. Он очень легко все воспринимает, для него мир — иллюзия. Он не переживает, не почему он всегда радуется, он не приносит беспокойств другим живым существам и другие живые существа не могут побеспокоить его, но даже если физически они побеспокоят, например побьют его, то в душе он не побеспокоится. Он посмеется просто и будет счастлив, он будет понимать: «Это все как игра божественной Матери как иллюзия, почему переживать из-за этого, если кто не понимает — это же не мои проблемы. Это его проблемы».
Он никогда ни о чем не беспокоится, никогда ни из-за чего не страдает, он целостен, самодостаточен, он черпает радость в уединении. Он может жить в уединении, но может и общаться, но при этом он всегда уединен. У него нет желаний, нет амбиций, поэтому он принимает легко любую ситуацию, никакая ситуация его не может вывести из себя, рассердить, разозлить, огорчить, он ни от чего не зависим, он начинает напоминать самозависимого Шиву. Это титикша, и когда титикша реализована — это значит мы готовы.
Самадхана: постоянное внутреннее спокойствие
Следующие качества последние из шести — самадхана. Это означает постоянное внутреннее спокойствие и устойчивость в созерцательном присутствии. Самадхана — это термин близкий к нидидхьясане, близкий к сахаджа-стхити, к естественному состоянию. Это еще не сахаджа-стхити, но такая ровная устойчивость, которая позволяет к нему приблизиться.
Самадхана означает все самоосвобождается. Никаких проблем нигде нет, никто не может огорчить, никакая ситуация не может напугать, искусить, соблазнить, вывести из себя, привести в замешательство. Пустотный характер всех явлений распознается мгновенно, быстро и бесповоротно. Эти качества — это то, что необходимо садху как соискателю освобождения. Когда эти качества появились — это означает мы обладаем минимальными системными требованиями для того, чтобы далее изучать сложные учения и идти по пути освобождения. Мы можем их понять, применить, мы можем ими жить, тогда они дадут плоды в виде знаков в реализации.
Вопрос: Гуруджи, получается, что отречение вообще коренной фактор всех этих качеств?
Да коренной, вайрагья. Отречение, сопровождаемое вивекой, и далее мы разбираемся, что означает правильное отречение, что означает неправильное, и какую роль здесь играет вивека. Вивека здесь играет фундаментальную роль. Мы должны распознать в себе какое-то качество неведения, и отречься от него, чтобы оно перестало на нас действовать, не отождествиться с качеством неведения. Хорошо, теперь приступаем к «Пратьябхиджня-хридаям».
Сутра 4
Переживающий опыт (индивидуум), в котором сознание пребывает в ограниченной форме, также получает вселенную в виде своего тела в ограниченной форме.
Комментарий:
Великолепный верховный Шива, желая проявить вселенную, покоящуюся в Нём в состоянии идентичности с ним самим, раскрывается в форме Садашивы и других соответствующих формах вначале как отличимое от света (сознания) и переживающее опыт единства в сознании в котором вселенная идентична сознанию — это состояние, которое по-другому называется анашрита-шива.
Анашрита-шива означает обнаженный непокрытый Шива, прямо проявленный. Итак, состояние идентичности вселенной и сознания. Ахам — это чувство «я», чувство эго, ахампратьяя — чувство «я» как самоосознания. Это самоосознание может пребывать в авидье (неведении), либо в видье (джняне) в состоянии пробуждения. Когда оно пребывает в авидье, то идентификация ахам звучит как ахам-дукхи (я несчастен), как только вы где-то чувствуете себя несчастным, значит, это неведение работает. Несчастье, страдание — это признак неведения. Есть другое состояние идентичности чувства «я», чувства самоосознания, оно называется ахам-сукхи (я счастливый). Как только вы чувствуете себя счастливым — это в вас пробуждается джняна (мудрость), в вас пробуждается Бог, поскольку сущность Бога — это счастье (ананда). При этом не грубое счастье, связанное с наслаждениями эго или органами чувств, а более тонкое, утонченное.
Полюса сознания и роль вивеки
Эти два полюса — ахам-дукхи, ахам-сукхи (я несчастный, я счастливый) — это полюса сознания, указывающие на неведение и на пробуждение, и вот сансара и нирвана проходят здесь. Что определяет, на каком полюсе сознания будет находиться наше сознание, кто может сказать?
Ответ из зала: На сколько ты помнишь Гуру, насколько ты в нем пребываешь.
Ну в общем да, а от чего это зависит? Чтобы помнить Бога надо его распознавать и понимать, как помнить Бога. Такая распознающая способность — это вивека. Как устремить свою самоисследующую мысль (ахам-вритти) и с чем отождествить ахам (свое чувство «я»). Когда мы не отождествляемся с эго и пятью оболочками — это называют «ахам этат на» (это не я). Вивека означает прежде всего умение сказать самому себе: «ахам этат на» (это не я).
Когда приходит привязанность — привязанность претендует на то, чтобы быть нами, претендует на то, чтобы мы поддержали привязанность, чтобы мы отождествились с ней, а садху говорит: «Ахам этат на» (это не я). Когда садху не желает идентифицировать себя с привязанностью, и остается как ахам-пратьяя — чистое чувство «я» и чистое самоосознание, привязанность не находит в нем какого-то корня и уходит. Либо приходит жадность, либо приходит зависть, и всегда садху здесь должен понять: «Ахам этат на» (это не я), то есть это не Атман, это не имеет к моей сути никакого отношения — это не принципиально.
Это мелочь на самом деле, привязанность есть — нет, какая разница, это не я ведь. Например, вы все хорошо знаете, что вы — это не ваша обувь и допустим обувь ваша старая, и вы шли и она испачкалась. Вы не переживаете по этому поводу — это не я, и грязную обувь вы где-то положили и эту обувь еще кто-то унес, но поскольку вы знаете, что это не вы — вы тоже по этому поводу не переживаете. Затем оказалось, что кто-то решил вам сделать доброе дело и помыть ее и он снова ее принес, но вы снова не радуетесь этому особенно. Принес-унес, какая разница, ведь это не я. С обувью могут происходить разнообразные манипуляции, но, если это не я — это не имеет ко мне отношения — это не так важно.
Способность садху сказать: «Ахам этат на», — всем пяти оболочкам, всем чувствам и всем отождествлениям — это вивека с тем, чтобы вычленить чистый Атман, чистый Брахман. Когда садху так способен сказать, он начинает осознавать «ахам атма» (я есть Атман). Затем «Ахам Брахмасми» (я есть Брахман). Он способен это осознать, потому что всем более низким отождествлениям он сказал: «Это не я», — и все это есть вивека.
Анашрита-шива и проявление вселенной
Состояние единства в сознании по-другому называется анашрита-шива, и оно на этом этапе более пусто, чем сама пустота с точки зрения любого объективного проявления. Затем он раскрывает себя во всём множестве проявлений, а именно: в принципах (таттвах), мирах (бхувана), сущностях (бхава) и соответствующих им переживающих опыт существах (прамата) — все они суть лишь отвердевшие формы чит-сущности. Как Господь обладает вселенной в виде своего тела, так же и переживающий опыт (индивидуум) вследствие того, что его сознание свернуто, обладает телом целой вселенной в свёрнутой форме — так же, как дерево целиком пребывает в свёрнутой форме в своём семени.
Итак, вселенная с ее космосом и тонкими мирами — это тело Шивы. Шива ей владеет, обладает. На уровне микрокосмоса, на уровне микроуровня, по закону подобия пратибимба-вада (по закону отражения), мы являемся в миниатюре, воспроизводим Шиву, являясь своего рода фракталом, фрактальным отражением Шивы. Наш Атман является нашим внутренним индивидуальным Шивой, как наше чистое сознание, а наши пять оболочек являются нашей собственной персональной вселенной, включая физическое тело. Физическое тело представляет измерение вишва. Астральное тело представляет измерение тайджас и наше причинное тело представляет измерение праджня.
Внутри всей этой вселенной, внутри большой вселенной Шива обладает непрерывным самоосознанием себя как чистого состояния Абсолюта. Это называется сваджатья-вритти-праваха, постоянный поток собственного внутреннего состояния «Ахам Брахмасми».
Вопрос: Гуруджи, а вообще существует другая вселенная вне пяти оболочек?
Конечно существует. Есть другие люди с пятью другими оболочками.
— Но для меня-то этой вселенной не существует, только пять оболочек и все и вся вселенная.
Да, вам может казаться, что вселенной вне вас не существует, но для Шивы каждый человек существует, и все вселенные, которые существуют для каждого человека, существуют внутри него как его собственное сознание.
Постоянный поток собственного внутреннего состояния «Ахам Брахмасми» у Шивы никогда не прерывается и всегда присутствует сваджатья-вритти-праваха. У обусловленных существ этот постоянный поток прерывается из-за обладания пятью оболочками. Шива владеет вселенной, но этот поток его никогда не прерывается. Мы владеем вселенной также на микроуровне — вселенной тела, тонкого тела и причинного тела, но наш поток прерывается. В этом различие между нами и Шивой. Наш поток очень слабый, поток Шивы очень сильный. Качественно мы не отличны, но сила этого потока очень различается. Мы опьянены телом, опьянены пятью оболочками, и это опьянение прерывает наш поток непрерывного самоосознания «Ахам Брахмасми».
Тело как свернутая вселенная
Сиддханта утверждает: «Единичное тело и единичный воплощенный на самом деле содержит в себе все тела и всех воплощенных». Триширомата также провозглашает, что субъект или «я» становится вселенной в свернутой форме.
Тело несет в себе формы всех богов; слушай же, что я тебе скажу касательно его. Оно называется землей из-за его твердости. Оно же называется водой из-за его жидкости.
Текст заканчивается следующими словами:
Трехглавый Бхайрава присутствует в каждом человеке, пронизывая собой всю вселенную.
Здесь подразумевается следующее. Тот, кто переживает опыт — или субъект — идентичен Шиве, чье тело есть вселенная, потому что свет сознания есть его подлинная природа и вследствие того, о чем говорится в только что упомянутых агамах. Только благодаря его Майя-Шакти он проявлен в свернутом состоянии, ибо его подлинная природа не проявлена.
Наше тело и наше «я» имитирует все процессы вселенной, имитируют структуру вселенной и представляют собой в свернутом виде глобальные космические силы и энергии. Все боги находятся в нашем теле, и все разнообразные чистые страны и миры — в различных точках тела. Когда мы постигаем поток своего чистого сознания в теле, мы отрешаемся от всех этих миров, от всех этих вселенных, от всех божеств мирских, которые есть в каналах, от всех духов, которые есть в каналах энергетического и физического тела, и высвобождаем принцип своего сознания, освобождаем его, выводим на свободу.
Сама свертка при ближайшем рассмотрении тоже состоит только из чит (сознания), ибо она проявляется как несущая в себе природу чит. В противном случае, то есть в отсутствие своего проявления, она обращается просто в ничто. Таким образом, каждый субъект идентичен с почитаемым Шивой, чье тело есть вселенная.
Парадокс сокрытого Шивы
Исходя из этой сутры, каждый субъект является Шивой, заключенным в оболочку вселенной собственного тела, но поток сознания самоосознания «Ахам Брахмасми» настолько слаб, что он не проявляется, не пробивается через пять оболочек. Какое живое существо вы бы ни увидели — это Шива, поток чьего сознания не пробивается через пять оболочек, и он тогда идентифицирует себя с чем-то иным, и мы его идентифицируем с чем-то иным.
Представляете, какой парадокс: вы встречаете Шиву, но этот Шива говорит, что он не Шива, он говорит, что это кто-то другой, что его зовут иначе, он живет и родился, показывает вам паспорт, пытается убедить вас в обратном. Мало того, он даже сам верит в это. Только глубинная часть внутри него — закрытого, тонкого, спрятанного сознания — знает все как есть, но к ней даже не пробиться сквозь эти оболочки.
Она в этот момент все осознает, все видит, все наблюдает и все чувствует, но вы с ней не можете восстановить контакт, потому что ментальные программы, ум блокируют даже установить контакт. То есть Шива настолько себя спрятал, что вы не можете поговорить с ним, обратиться к нему не можете, потому что на первый план выходит ум, эго и многие другие вещи.
Чистое видение как способ видеть реальность
Это верно в отношении каждого живого существа, поэтому, когда мы говорим «практикуйте чистое видение», мы говорим: упражняйтесь в том, чтобы видеть истину как она есть. В чистом видении нет ничего придуманного, ничего искусственного — это способ видеть реальность так, как она есть. Но когда ум видит реальность, он накладывает на нее искажение, свою карму. Ему очень сложно практиковать чистое видение, поскольку он обучался в нечистой вселенной видеть нечистым образом, и требуется большая работа по очищению этого.
