Основой жизни обусловленного человеческого существа в материальном мире является привязанность. Упасана — это изменение привязанности на преданность. Мы родились из-за привязанности, мы действуем из-за привязанности, нашими мотивами долгое время руководит привязанность. И в духовной жизни часто тоже нашими мотивами руководит привязанность, только более высокого плана. Упасана означает установить более высокую привязанность — привязанность к древу Прибежища, линии передачи, к тому, что сделать привязанностью невозможно — к чему привязаться невозможно.
Сублимация привязанности приводит к преданности. Если у вас есть привязанность, то вы всегда будете чувствовать себя неуверенно, потому что очень много условий будет угрожать вашей привязанности. Привязались к человеку — могут быть проблемы в отношениях или человек может приехать-уехать... разные вещи. И вы всегда будете чувствовать, что частичка вашей души вместе с ним уехала. Или отношения могут разрушаться, или что-то ещё — это всегда беспокойство.
Привязались к вещам — всегда надо будет заботиться о них, трястись за них, как бы их не украли, как бы они не разрушались. Привязались к власти — надо будет хлопотать, чтобы вашу власть не оспаривали другие, чтобы конкуренция не забрала у вас власть, чтобы ваша власть уважалась. Больная голова у политиков постоянно... вы думаете, счастливые люди? Нет! Богатые счастливые? Ничего подобного! Получили славу — надо будет заботиться о её сохранении, нейтрализовать конкурентов, которые говорят, что никакой славы-то нет, она дутая. Любой человек, который имеет славу — это тоже головные боли, как один писатель сказал: «Слава — товар невыгодный. Стоит дорого, сохраняется плохо».
Привязались к каким-то ещё другим материальным вещам — и сансара будет показывать, что это бессмысленно, бесполезно. Она всё разрушит, всё заберёт, всё переменит. Привязались к дому — тоже проблема! Там люди покупают дома, потом они стареют, их наследники претендуют на эти дома, они умирают, а те судятся за них. И говорят, Миларепа пел, что те, кто привязаны к домам и имуществу, они всю жизнь на это работают, а пользуются этим дети и внуки. И часто это можно видеть: человек умирает, а наследников забота — получить имущество. Они не особо там скорбят, для них это плюс, они в выигрыше — новая жилплощадь, миллион в наследство. Такая жестокая реальная сансара.
В духовной жизни тоже могут быть привязанности. Такие привязанности тоже ограничивают, становятся проблемой — пагубной. И признак того, что мы привязались — мы имеем страдания от нашей привязанности. Мы имеем беспокойство, мы чувствуем ограниченность своей привязанностью. И здесь мы должны вспомнить путь садху. Путь карма-санньяси — это привязаться к бесконечному, привязаться к тому общему, к чему привязаться-то и нельзя. Это не привязанность... предаться! Предаться Богу!
Единственный способ не страдать, не быть ограниченным — это предаться Богу, предаться божественному источнику. Тому, что неразрушимо, неуничтожимо, не зависит ни от чего, ничем не обусловлено и ничем не обуславливает. Тому, кто является полностью самодостаточным — Пурнатман, кто является олицетворением свободы — Сватантрия.
И когда у вас есть вера и преданность, вы чувствуете, что это уже не привязанность, это связь. И через связь рождается самоотдача, преданность и приходит счастье, которое ни от чего не зависит. Поэтому садху, если он истинный садху, он чувствует себя счастливым независимо ни от чего. Возьмём такую картину — голые и босые, без денег, без жилья. Обычный человек в таком случае чувствует себя аутсайдером, неудачником, как говорится — ни кола, ни двора.
Садху в таком состоянии вполне чувствует себя неплохо, потому что он самодостаточен, у него немного желаний и нет привязанностей. Главное — нет привязанностей! У тела могут быть желания, пока оно есть, конечно там есть, защищать его от холода. Но это не сложно удовлетворить, это вообще не сложно удовлетворить, но у него нет привязанностей, и благодаря этому он самодостаточен, он счастлив — у него есть вера и преданность. То есть это нематериальные активы, нематериальные сбережения. Любые счета, недвижимость, земли, дома, власть, слава, автомобили, дачи и ещё какие-то вещи — всё это скоропортящиеся продукты.
Вайрагья — основа жизни садху
Основой жизни садху является вайрагья — непривязанность. Непривязанность как настроение души, как жизненная ценность как выбор. Она не связана с отрицанием, она связана с отречением. Непривязанность и отречение идут вместе. И часто многие изучают Адвайту, но они упускают, что Шанкара упоминал кое-какие качества садху.
Первое там — вивека, различение. Например, Атман и пять кош, майю и Брахмана. А второе, что он говорил? Вайрагья — второе качество. Третье — мокша, и ещё там шестеричные качества саттвы — шат-сампат: шама, дама, упарати, титикша, шраддха, самадхана. Легче на санскрите произнести, чем по-русски объяснить.
И второе качество — это вайрагья, отречение. И часто духовным искателям не хватает отречения, то есть отречения как главного мотива жизни, как главного такого течения. Потому что это не просто, человек реально думает: вот я отрекусь, а потом что? Как я знал одну вайшнавскую матаджи, и она хотела стать брахмачариньей — монахиней в Исконе. И она мне мысли свои высказывала: «Ну вот брошу я там квартиру... и что, Харе Кришна? Квартире что, пропадать там что ли?» И она думала, как ей и в монахи уйти, и квартиру оставить. Так, чтобы если что...
И дело не в чём-то, не в имуществе, не в чём-либо, а в самом отношении к миру как непривязанности в духе отречения. Когда вы не привязаны — у вас полагание на Бога, у вас полагание на дхарму. Вам деваться просто некуда, и вам придётся верить в дхарму, потому что другого-то ничего и нет. Придётся опираться на дхарму, придётся жить дхармой и как-то придётся выкручиваться, потому что другого варианта нет.
Но отречение — это не отрицательный процесс. Отречение имеет оборотную сторону медали — это открытость Богу, преданность Богу, сильная вера и полагание на Бога. Когда мы даже материальные проблемы пытаемся как-то в духе Бога решать, в духе связи с Богом. И каждый должен, будь то карма-санньяси или монах-санньяси, провести определённую черту своего отречения. Правильную черту в соответствии, конечно, со своим статусом.
Санньяси, пурна-санньяси проводит определённую жирную черту. Конкретно — не обладать личным имуществом, не иметь личных денег, вещей и прочего. Это серьёзная черта! На всю жизнь. И он знает, что эту черту ему переступать нельзя, и он полагается совершенно на другой менталитет жизни. Он учится жить на пожертвования, он учится вести себя так, чтобы эти пожертвования ему, как достойной душе, как-то приходили. А если они не приходят, он учится отказываться от желаний и вообще довольствоваться минимумом. Он учится жить без амбиций, одним днём, не иметь уверенности в завтрашнем дне. Как людей в социализме приучали — вот растёт уверенность у советских людей в завтрашнем дне. Сталелитейный цех выплавил 70 000 тонн стали. Все мы уверенные стали, жить стало лучше, жить стало веселей.
Садху учится жить без уверенности в завтрашнем дне, он уверен в Боге. Только в Боге можно быть уверенным! А в завтрашнем дне сложно быть уверенным. Что Бог пошлёт, тем и живём. Он учится жить как бы небезопасно — в мирском смысле. Потому что в мирском смысле уверенность — это дом, семья, квартиры, счёт, какая-то пенсия (каждая бабушка даже это знает).
А жить божественной милостью более открыто — это не просто! Но именно тогда мы начинаем чувствовать эту самую божественную милость. Иначе как её почувствовать, если ты на неё сильно не полагаешься и вспоминаешь редко, в основном полагаешься на милость своего эго. И отречение для пурна-санньяси — это одна черта. Отречение для карма-санньяси — это черта пошире, всё-таки карма-санньяси семью имеет, может детей, и он не может жить как аскет. Он должен обладать чем-то. Но отречение именно как менталитет, как дух он должен быть присущ и карма-санньяси, и пурна-санньяси.
Это такой взгляд на мир, где мы для себя ничего особо не преследуем. Если мы и стремимся что-то делать, получать, обладать — только ради дхармы, только ради служения. Когда амбиции нашего ума далеко за пределы нашего тела не выходят. И мы ценим самодостаточность!
Практика отречения
Отречение означает — делать без эгоистичного мотива, служить Богу без эгоистичного мотива и без привязанности, не порождать привязанности, отслеживать привязанности, быть бдительным к привязанностям. И когда они зарождаются — отсекать их. Неважно к чему — к ноутбуку, особому типу еды, особому типу одежды, особому ментальному состоянию, к чему-то такому, что является внешним. И наоборот, как в качестве противовеса зарождать веру и преданность, самоотдачу. Противопоставить привязанности постоянную самоотдачу, самоосвобождение, созерцание. И в конечном счёте мы обнаружим, что все привязанности коренятся в уме, в менталитете, что мы просто так воспитаны, так натренированы, так обучены. И что высшее зерно или семя привязанности кроется в уме, в эго. И что именно к эго следует быть отречённым, непривязанным — к нему надо отсечь привязанность.
И когда мы глубже проанализируем, что такое эго — там есть манас, есть память читта, есть буддхи, есть воля, есть ахамкара — эго как форма идентичности, склеивающая весь этот механизм. Это эго, то есть, грубо говоря, у нас есть привязанность к определённым воспоминаниям, к определённым моделям мышления и к определённой модели проявления воли. Тонкий такой механизм, которому мы имеем привязанность. К определённой системе идентичности, к определённой системе суждений и оценок.
Например, в 2014-м году, когда некоторые карма-санньяси даже поссорились между собой из-за разных политических взглядов. Одни были за Россию, другие за Украину, потому что одни жили в России, другие в Украине, и они слушали разные СМИ. То есть садху — это садху, это карма-санньяси. Среди монахов такого позора не было, конечно. (смеётся) Потому что монахи телевизор не смотрят, я не знаю, может быть, если бы они смотрели телевизор... они даже не знали, что там творится, краем уха слышали. Но многие карма-санньяси не сошлись в политических взглядах и разругались даже. Это тоже привязанность к определённой идее, земле, нации, определённой культуре.
Но когда мы становимся садху, мы отрешаемся от привязанности и начинаем думать шире. Например, если Землю увидеть из космоса, там не видно границ — маленький шарик. И то, что люди делают — это ограничение человеческого менталитета. Мы учимся объединяться с Богом, быть гражданами вселенной, мыслить гораздо шире, не мирскими человеческими категориями. Мы учимся делать опорой своей надкультурное, надментальное, надумственное, надчеловеческое бытие и учимся не привязываться к этим малым происходящим вещам.
Обычно это сложно, если Вишну-грантхи не разрушен. Если Вишну-грантхи не разрушен, это сложно, потому что очень сильная цепкая энергия имеет тенденцию привязаться к человеку, к семье, к дому, к стране, менталитету, культуре определённой. Это не просто. Но рано или поздно, когда ум очищается, грантхи развязывается, мы обнаруживаем нечто неуловимое, тонкое, подобное пространству, как свою собственную суть. И пусть это ещё не ярко, но мы постепенно начинаем понимать — ах, вот оно что, ни от чего не зависит! Его нельзя увидеть, назвать, потрогать, определить в понятиях, но его можно чувствовать, можно жить в нём и быть в нём, и через него можно черпать счастье, блаженство и мудрость, а иногда даже силу.
И мы начинаем постепенно устанавливать персональную связь с Богом через естественное состояние. И он сначала очень слабый, этот канал связи, но если мы правильно практикуем, через некоторое время он нарастает, и параллельно усиливается наша вера, преданность и уменьшается наша привязанность.
Стратегии преодоления привязанности
Непривязанность к эго означает быть безразличным к тому, хулят нас или хвалят. Непривязанность к действию означает — не пытаться насладиться плодами своего труда, тем, что мы делаем, не желать похвалы за севу, например. И очень много в себе можно выслеживать таких вещей, которые показывают нашу привязанность. И стратегия садху заключается в том, чтобы выслеживать эту привязанность и заменять её преданностью Богу, отдавать Богу её. И чтобы вместо привязанности испытывать преданность.
Вторая стратегия в том, чтобы наблюдать любую привязанность и заменять её созерцательностью — проявлять активную созерцательную позицию, проявлять опережающее присутствие. Когда привязанность только решила установить связь, контакт с чем-то, с объектом привязанности, она идёт — думает: сейчас я наслажусь этим объектом, получу удовольствие... а здесь опережающее присутствие, то есть присутствие опередило её. И постоянно вычленять своё сознание из любой привязанности.
Часто общение порождается привязанностью, конфликты между людьми порождаются привязанностью. Если вы не привязаны — какие конфликты? Например, какой-то человек что-то хочет, это противоречит вашей воле и вашему мнению. Но если вы привязаны, вы будете заявлять свою точку зрения и конфликтовать с ним, отстаивать какие-то вещи, так? А если привязанности нет, вы говорите: «Ну отлично, всё равно, хоть...» Потому что если нет привязанности, у вас и желания нет, и противоречия нет. Вы становитесь неуловимым, невидимым для чужих потоков воли, чужих концепций, менталитетов, желаний, для чего бы то ни было.
Есть такой рассказ про двух аскетов-отшельников, они жили вместе на горе очень долго, 12 лет. И один сказал: «Что-то мы живём уже столько лет, ни разу даже не поссорились, не конфликтовали, что-то скучно». И один сказал: «Ну ладно, давай я у тебя заберу шапку, как будто бы, а ты должен возмутиться». — «Хорошо». И один сказал: «Всё! Дай мне шапку! Всё, она моя, забираю у тебя!» Тот сказал: «Ну ладно, и носи себе». И всё! На этом конфликт не удалось породить. Просто один сделал действие, а второй был не привязан — он пожелал ему счастья с этой шапкой. И всё, конфликт исчерпан.
То есть, если мы посмотрим, множество конфликтов порождается только привязанностью, ничем иным. Все разглагольствования про то, что кто-то прав, кто-то неправ, про справедливость и так далее — это уже следствие привязанности. Если привязанности нет, всё это становится бессмысленным. Потому что сама правота или сама справедливость — это уже следствие пристрастности определённой позиции, концепции, основанной на привязанности. А привязанность основана на чём? Она на неведении основана! То есть сначала неведение, потом привязанность, а потом разговоры, что кто-то прав, кто-то неправ, что кто-то справедлив — несправедлив и так далее.
Изначально всё это проистекает из неведения. Поэтому садху должен сказать себе — ум, сначала устрани своё сущностное неведение, потому что ты не можешь даже видеть ясно, кто прав, кто не прав, как справедливо, как несправедливо. А когда ты устранишь сущностное неведение, вот тогда тебе самому станет всё понятно. То есть сосредоточься на главном, не трать время на пустяки. Можно всю жизнь потратить на выяснение, кто прав, кто не прав, кто справедливо поступил, несправедливо. Но основа здесь совсем другая — это неведение. Привязанность и неведение.
Поэтому садху смотрит сначала в себя и исследования проводит. На чём основаны мои суждения? Являются ли они следствием отречения, непривязанности, самоотдачи, или они всё-таки основаны на привязанности к чему-либо? К собственной воле, к собственной картине мира, к менталитету, к словам, концепциям, культуре, к отношениям, к своим фиксированным шаблонам... сколько угодно. Этих привязанностей просто пруд пруди. Их можно найти сколько угодно. А если привязанности нет, то сам конфликт быстро исчерпается, сама ситуация быстро исчерпывается, потому что если нет привязанности, то нет и неведения. Вы близки к джняни. А если нет неведения, то увидишь вещи как они есть. А вещи как они есть — это Брахман, это ананда.
Соответственно любая мотивация конфликта, любая мотивация выяснения отношений, любая мотивация выяснять, кто прав, кто не прав, она обесценивается, она ничего не стоит. Это как в басне про волка и ягнёнка. Когда ягнёнок приводил доводы, и доводы у волка логические закончились, то есть волк не мог логически переспорить. Потом он просто сказал: «А виноват ты в том, что хочется мне кушать!» Вот и всё. Ты виноват, потому что у меня есть желание кушать, а логика и доводы тут не играют роли.
То же самое происходит на международной арене — какая-нибудь большая страна придумывает, почему маленькая страна виновата. Она виновата просто потому, что на её земле расположена нефть или алмазные месторождения. И вот большая страна говорит: «Там диктатор какой-нибудь нехороший — не даёт никакой демократии, или они хранят что-то запрещённое». Сразу подыскивают, чтобы придумать такое, чтобы обосновать собственные амбиции. А виновата она просто в том, что на её территории обнаружили нефть. И ей начинают на международной арене выкручивать руки. Это то же самое на международном уровне стран — большое эго одной страны и маленькое другой. Но основа — привязанность.
Картина мира диктуется привязанностью. Картина мира, любая двойственная, разумеется сансарная, эгоистичная, она происходит из-за слабого отрешения, слабого отречения. Как только мы принимаем дух отречения в качестве основы своей жизни — картина мира тоже начинает меняться. Дух отречения — это то, что должно предшествовать духу освобождения. То, что должно предшествовать духу практики, ретрита, созерцательной практики, вайрагьи. Это условие, которое поставил Шанкара, и через которое мы не можем перейти.
Сопротивление ума духу отречения
Однако очень долго ещё ум будет сопротивляться такому духу отречения, потому что тенденции ещё есть. Иногда он вроде бы отрёкся, но прошло время какое-то... Есть такая тибетская поговорка: «Начинающий практик отрекается даже от дворцов, а опытный практик, даже найдя старый кусок поношенной обуви, её поднимет».
Начинающий практик часто заряжен на большой героизм, в духе отречения он там мебель может выкинуть, там ничего мне не надо. Но потом его тенденции, как бы ум уже испытал определённый опыт отречения, понял, что ещё не хватает ананды в отречении ему. И он снова начинает подыскивать, чем бы мне насладиться, а поздно уже — обеты приняты уже. И он думает тогда, чем же в этих обетах есть хоть какие-то лазейки мне насладиться ещё?! Но это в случае монаха. Поэтому всегда мы говорим монахам — надо подумать, серьёзные обеты, чтобы потом не привязаться снова. Потому что привязанный мирянин — это нормально, а привязанный монах — это уже не очень нормально, это даже совсем аномально.
И ум может чувствовать, что ему-то не особо чем наслаждаться в монашеской жизни, но кое-что есть всё равно. Например, любимая страничка в интернете — он может отречься от материального, но вот моя страничка, всё там. Что ещё может? Келья! Заветная мечта каждого монаха, которую он лелеял очень долго. Отдельная келья с удобствами в центре ашрама. Храм в шаговой доступности тоже может быть. Потом, из нематериальных вещей — статусность. Статус, уважение других, чтоб со мной все считались. Это тоже может быть объектом привязанности. И на новом уровне тоже может зародиться это.
Когда всё это отброшено в качестве объектов привязанности, возникают тонкие, трудно распознаваемые, и вот здесь для садху сложность больше всего наступает — это уже продвинутые йоги. Продвинутым садху всё это как детские игры. Ещё может быть служение, проект служения какой-то, чтобы все увидели, какой я способный, какой я умный, как я могу всё сделать и показать другим. Чтобы все увидели, какие у меня выдающиеся творческие способности — дивья. То, что у других там, что они меня недооценили, я вот сейчас развернусь, всем покажу!
Садху, который очищает достаточно, усмиряет свой ум, он уже перестаёт играть в эти игры своего ума, но его здесь подстерегает новая тенденция — очень тонкие привязанности. Привязанности мистического, духовного плана, и их преодолеть часто сложнее бывает. То есть легче отречься от материального, чем отречься от того, что возникает внутри.
Тонкие духовные привязанности
И первая привязанность — это блаженство. Возникающее не от Бога, а от чего-то отличного от Бога. Вроде бы оно от практики возникает, от воздержания, от святости, от мауны, от садханы, но что-то оно ещё как бы не от Бога. А вот хочется уже испытать, потому что думает: «Сколько же можно уже без блаженства, без благодати практиковать и не наслаждаться? Всё отдавать и отдавать Богу. Хоть что-то же надо испытать радостное». И вот тебе на подарок — блаженство. От пранаямы, от мантры, от чего-то ещё.
И вот когда ум цепляется за это блаженство и начинает выжимать его, держаться за него, не отпускать — это признак, что нет внутреннего отречения антар-вайрагьи. Поэтому для многих садху это ловушка. Они перестают созерцать, просто упиваются этим блаженством. И вроде бы благодать, но что в этом не так, кто может сказать? — Пестование себя! Да, оно всегда с эго связано, с переживателем, оно не отдаётся Богу, анава-мала не исчезает в этом. Вот ограниченное «я», наслаждающееся этим блаженством, не исчезает. И тогда такой человек создаёт причины для рождения в сфере Богов страсти.
Вот есть такие утончённые люди, они изысканно любят накрывать стол, наслаждаться каким-нибудь вином Бургундским 1863-го года из подвалов во Франции. Восхищаешься такими людьми, потом смотришь как-то вот всё это... и они наслаждаются реально — утончённой музыкой, картинами. Люди утончённые, действительно. Но в этой утончённости есть сильное эго, оно утончённое, но это эго очень отчаянно цепляется за эту утончённость. Вот это наподобие. То же самое и с йогами.
Йоги не наслаждаются такими материальными вещами, но они наслаждаются тонко материальными вещами. В этом есть «я», и в этом есть цепляние, и нежелание отдавать Богу. Такая форма духовной наркомании. И такие йоги не могут собраться, собрать себя, чтобы делать садхану, продолжать самоисследование или делать севу. Они вот в таком размазанном состоянии, потому что нам и так хорошо, на небесный мир уже заработал, а выше небесного мира Богов — это же не мокша, это же не турья — это Сварга-лока.
Такие люди находятся в блаженстве постоянно, но часто это блаженство с поволокой на глазах. Такое оно ещё не осознанное, нет в нём самоотдачи Богу. Оно есть благодаря пранам, заслугам, тонкому телу, но проницательной ясности и осознавания недвойственной пустоты в этом блаженстве нет. Поэтому его легко распознать. Поэтому оно является ловушкой. Оно зависит от имени и формы, и в конце концов оно разрушимо.
Другой вид — тонкая ясность. Ещё более тонкая вещь, когда есть контакт с тонкими сферами, когда есть ясновидение, есть возможность переживать тонкие миры, общаться с тонкими существами с именем и формой, получать информацию, в этом утверждаться как-то. И даже иметь тонкое тело развитое, иметь опыт общения с разными душами, но в этом тоже есть тонкое цепляние, эта ловушка называется ясность. Тонкое знание, тонкая привязанность к тонкой мудрости — сложно её преодолеть. И тот, кто имеет к ней привязанность, идёт выше Сварга-локи, идёт в мир Богов Джана-локи, может быть. Это высокие миры, райские миры. Можно получить тело в раю, светящееся тело, но оно не будет просветлённое, осознание турьи в нём не будет. Очень тонкая мудрость, очень тонкая ясность, и блаженство происходит из ясности. Если возникнет цепляние за такие мудрости, ясности, можно переродиться в чистой стране. Зацепившись за блаженство, за ясность, можно переродиться в чистой стране и там продолжать практику, если правильно практиковать, в следствии получив передачи.
Наконец, есть цепляние за пустоту — тонкий нигилизм, когда пустота делается объектом привязанности. Когда опыт пустоты, меняя сознание, заставляет держаться пустоты, и пустота становится объектом, к которому эго цепляется. Например, когда человек цепляется за пустоту, ему неприятно иметь дела с именем, формой. Форма осознаётся настолько ограниченной, что вот она как уродство, любая форма. И такой человек смотрит: «Так, форма, имя... фу!» Он переживает бесконечное пространство, бесконечное сознание, его ум как галактика, и он говорит: «Это вы мне предлагаете здесь связаться с какими-то ограниченными объектами? Да, даже дело не хочу иметь!» У него возникает отрицание, ничего этого нет, не хочу с этим связываться, вообще взаимодействовать, контактировать. Потому что ему либо терять бесконечный ум, как галактика, и иметь дело с формами, либо отрекаться от форм и не иметь ничего.
И вот здесь есть опасность пралая-кала — опасность стать нигилистом, не научиться совмещать пустоту и форму. Зацепиться за тонкую пустотную ясность и создать такое галактическое эго. Эго всё равно здесь есть, оно тонкое, не привязанное ни к имени, ни к форме, но зато оно хорошо привязано к большой личности, к металичности. Галактическое эго в пятой и в шестой дхьяне может быть создано. Это мир сушупти — сна без сновидений, но это не турья. Блаженство — это не турья, это мир свапна. Ясность — это не турья, это мир тоже свапна, только более высокий, то есть подсознание, тонкое тело, астральное измерение. Пустота — это сушупти, сон без сновидений — причинный мир, но это тоже не свапна. Причинный мир, в нём остаются ещё семена двойственности, семена эгоизма и биджи, то есть тонкие семена нашего неведения, нашей кармы. И очень долго мы будем ещё освобождаться от привязанностей, исследуя собственную душу и обнаруживая то захваченность блаженством, то захваченность ясностью, то привязанность к пустоте. До тех пор, пока божественная благодать и сила джняны, сила погружённости в турью всё это не выживут.
Кто-то может подумать — мне бы такие привязанности к блаженству, ясности и пустоте. Ещё никогда ни блаженства, ни ясности, не говоря о пустоте, не испытал, только одни мирские привязанности. Да, часто бывает, на нашем начальном уровне мы испытываем просто обычные эго-привязанности или привязанности к желаниям. Но если мы следуем пути джняны, пути адвайты, Даттатреи, Шанкары или пути сиддхов, то мы должны сделать вайрагью (отрешение) основой своей жизни.
Истинная вайрагья и самоотдача
Сделать вайрагью (отречение) основой своей жизни не означает заморозить чувства, заморозить ум и ходить с таким странным видом, хихикая, ни с кем не общаюсь, то есть не означает стать неадекватным. Такой человек, напротив, становится всё более адекватным, он становится всё более гибким, всё более естественным. Он может взаимодействовать, видеть, слышать, обонять, осязать, он может общаться, но в его душе не возникает даже тени привязанности. Потому что его душа преданна Богу, она в самоотдаче, она преданна созерцательному присутствию, которое он никогда не теряет благодаря такой установке вайрагьи.
Напротив, вайрагья помогает ему очень ловко оперировать всеми жизненными ситуациями, всеми энергиями. Логичен тогда вопрос: «Если он не привязан, зачем ему вообще все эти операции? Если не привязан, наслаждайся покоем и ничего не делай. Тогда зачем вся эта карма-йога и прочее?»
Непривязанность в высшем смысле означает, что всё отдано Богу — это тело отдано Богу, служение, ум отдан Богу, чувства и мысли. Непривязанность заключается для таких садху в том, что они не считают своё тело своим, они не считают свой ум себе принадлежащим, они не считают свою волю себе принадлежащей. Они считают, что законно считать, что это тело принадлежит Богу, что это его иллюзорное тело, что эта воля принадлежит Богу, этот ум, менталитет, это эго даже со всеми его индриями, пранами принадлежит Богу. Они пьют нектар самоотдачи.
И вот Даттатрея — это первый из тех, кто практику самоотдачи возвёл на такой величайший уровень. Свободнее, спонтаннее, естественнее, пробуждённее Даттатреи сложно кого-либо найти. Это образец, эталон. И Даттатрея говорит: «Я даже йогой не занимаюсь. Пусть йогой занимаются те, кто в ней нуждается». То есть те, кто не освобождены, а тому, кто освобождён, зачем вести себя как йог? Даттатрея пьёт нектар самоотдачи — это его единственная мантра, этот ахам, то есть я отдаю самого себя всего, всегда и везде.
И высшая степень непривязанности — это стать полностью преданным Богу, стать полностью проводником божественной воли. 24 часа в сутки, 365 дней в году, 100 лет в своей жизни действовать исключительно, руководствуясь божественной волей и божественной мудростью. Вот такой подход — это подход освобождения, подход освобождения в этой жизни.
Восемь пут, связывающих душу
Жить тотальной божественной волей означает, что такая душа избавляется от всех пут. Паша, которая держит пашу. Эта известная философская конструкция: есть пашу, и его держит восемь паша — связок, упряжек, пут, верёвок, ремней.
И первая пута называется кхрина. Кхрина означает жалость к себе, «маленькая бедняжка», отказ себе в божественной природе и восприятие себя как ограниченной личности. Кхрина означает думать: «Вот, я такой несчастный, я такой бедный, никто меня не любит, никто меня не уважает». Такое ложное чувство жалости к себе или такое же к другим, когда мы отказываем в понимании божественного потенциала. Мы скукоживаемся, сжимаем сознание в момент такой жалости — сжимание сознания происходит. Видели когда-нибудь, чтобы, например, у Шивы или Даттатреи у них была жалость к себе? Невозможно!
Вторая пута называется шока — уныние, такое депрессивное настроение, страдальческое настроение. Это тоже в общем грех перед Богом. Быть унылым — это грех перед Богом, так можно сказать. Потому что происходит как бы отказ от своей изначальной божественной, распахнутой, бесконечной природы.
Третья пута называется бхая — страх. Страх за будущее, страх за себя, страх за своё эго, постоянные опасения. Потому что есть цепляние за эго и постоянный страх поддержания этого эго. Это тоже не полагание на Бога, забвение божественной природы, отказ самому себе в божественной природе. Когда человек постоянно ограничивает себя своими страхами, вместо того чтобы медитировать на свою божественность, он предвкушает какие-то страхи, и они его же и связывают. Паша — это верёвки, пашу — это как скот, как верёвки связывают корову, например.
И следующая верёвка называется ладжа. Ладжа означает ложный стыд, стеснительность. Вот в русском есть такое слово «лажа», то есть когда вы что-то сделали и вам стыдно, что-то такое неудобное, не то, какое-то такое... Это санскритский корень, оттуда берут. Стыд, стеснительность означает — я не верю в свою божественную природу, я стыжусь своего ума, своего тела, своих энергий, своего проявления, чего-либо вообще, своего «я», своих действий, людей, с которыми общаюсь, своего хода мыслей. Я вот такой маленький, мне сложно выступать перед другими, сложно как-то сделать что-то... разные могут быть ситуации, но я зажат. То есть основное свойство любой верёвки паша — связывать, скукоживать, вот делать таким зажатым, перекошенным каким-то таким, вот чем-то неудобным, ограниченным таким. Вот есть духи разные, голодные духи, барабашки, там гномы или домовые... что-то вот такое всё, вот оно прячется где-то, то есть нет распахнутости, нет бесконечности, нет широты, нет ананды и единства с Богом.
Состояние души ладжа — мне неудобно везде, мне всегда страшно — бхая, я всегда в унынии — шока, и я всегда маленькая бедняжка — кхрина. Вот это всё такое скукоженное состояние. И как из этого можно делать севу? И говорят: «Дхарма Центр откройте, храм постройте!» Какой там храм, какой-то Дхарма Центр? Где барабашки могут строить что-то, вы видели когда-нибудь? Строят креативные люди, строят Боги в теле, ну не строят, а вообще что-то делают. Творят только творцы, а скукоженные умы творить ничего не могут. И творят только те, кто обладает бесконечным сознанием, бесконечным потенциалом, кто верит в этот потенциал сам и кто ему доверяет, опирается на него.
То же самое в ретрите. Как сидеть в таком ретрите? То есть представляете, такой человек, он садится один, если другие ещё как-то в нём поддерживали самооценку или что-то ещё. То он садится в ретрит, и вот это состояние кхрины — мне жалко себя, уныние — шока, страх — бхая, и ладжа — стыд, стеснительность, они просто вот его начинают мять, вминать буквально, и он всё скукоживается и скукоживается. И в результате такого ретрита проходит месяц, и там вообще человек скукоживается полностью, он зажимается до каких-то размеров. Потому что его собственные вот эти тенденции и ограничения сжали его сознание ещё больше — до размеров кельи, коврика, точки, там дыхание, мула бандха.
И вот выходит через месяц такой человек — точка, коврик, мула бандха, и всё! То есть не выходит космическое сознание, недвойственное сознание, и как здесь получать опыты, как здесь понимать интуитивно сложные тексты, самадхи? Невозможно совсем! Это и есть паша. И остались ещё какие? Кула — семья, шила — нормы поведения, общества навязанные какие-либо, варна — каста, сословия, родословная, отождествление себя каким-то родом, это больше индийская реальность — принадлежать какой-то касте или варне. И джугупса — отвращение, когда ум сжимается, если видит то, что ему не нравится.
Освобождение от пут через отречение
Ум двойственности, когда воспринимает что-то неприятное, реагирует отвращением — сознание сразу же скукоживается, сжимается, из широкого становится всё уже и уже.
В тантрах Шакти спрашивает:
«Что не так с людьми, Шива? Почему они страдают? Не могу понять... Мы им дали всё!»
А Шива Шакти объясняет:
«А потому что у них есть паша — эти путы: кхрина, шока, бхая, ладжа, джугупса, шила, кула, варна. Они связаны этим, как веревками, как скот связан всеми этими ремнями».
Всё это сжимает сознание, не даёт ему расширяться, не даёт соприкасаться с Богом.
Способ растворить эти связывающие душу ремни начинается с вивеки и вайрагьи. Обретение вайрагьи — отречения — означает: я отрекаюсь от такого хода мыслей, где считаю себя маленькой бедняжкой, где мне жаль себя. Я отрекаюсь от жалости к себе.
Место без жалости
Когда-то я читал Кастанеду, и там был эпизод — Дон Хуан учил Кастанеду, как попасть в место без жалости. Думаю, наверно, он изучал ануттара-тантру. Некоторые тибетские ламы встречались с индейскими шаманами и нашли очень много общих понятий. Один лама даже пытался вывести теории миграции — то ли индейцев в Тибет, то ли тибетцев в Мексику. Они нашли общие корни тысячу или две тысячи лет назад.
Дон Хуан притворился сумасшедшим стариком, и Кастанеда никак не мог понять, в чём дело и почему он так себя ведёт. Он даже пригрозил ему вызвать полицию, и тут его ум просто замкнуло. Он подумал: попасть за решётку в Мексике, обвинённым пожилым господином, там никто не будет разбираться — белый гринго, кто он такой.
Внезапно его ум распахнулся, и он вошёл в состояние осознанности, где надо было действовать ясно, быстро и собранно. Он понял, что все эти рефлексии на тему жалости к себе, на тему обид — они здесь вообще не нужны. Ты либо действуешь прямо, активно и безупречно, либо глупо ведёшь себя. Он начал действовать прямо в свободном, распахнутом состоянии ума, и его учитель сказал: «Вот теперь ты попал в состояние без жалости». Это состояние без кхрины, без жалости к себе.
Отречение от менталитета жертвы
Жалость к себе — это рефлексия на тему «я маленькая бедняжка, меня обидели, со мной несправедливо обошлись, и вообще я несчастный». Эта постоянная рефлексия может сопровождать садху, если он невнимателен к этому. Отречение значит — отречься раз и навсегда от такого менталитета.
Часто кхрина проявляется в обвинении других в своих проблемах: что это другой что-то не так сделал, поэтому мне невозможно идти к освобождению, поэтому мне невозможно быть садху, потому что другой поступил неправильно, нехорошо, несправедливо.
Но если вы идёте к освобождению, это не вопрос другого — вообще не вопрос другого. Если вы идёте по пути, это ваша ответственность и это вызов вам. Что бы ни проявлялось вовне, от других — это ваш выбор. Вы должны свой выбор закалять, доказывать, отвечать за него. А если вы позволяете другому поколебать свой выбор, это значит, что выбора фактически нет. Если есть реальный выбор, что может ему помешать? Ничего!
Человека, принявшего ответственность за свой выбор, ничто не может остановить. Ничто не может помешать твоей связи с линией передачи, ничто не может помешать твоему Древу Прибежища, твоему намерению практиковать, быть осознающим, созерцать — ничто не может помешать.
Часто бывают случаи, когда человек впал в какое-то состояние и ещё помнит, что было 20 лет назад. Я спрашиваю: «Почему ты переживаешь?» Человек горит: «А он мне на вишудхе сказал! А надо было на анахате сказать». А я ему отвечаю: «Представь, идут боевые действия, там вертолёт, внизу стреляют, ты стреляешь. И командир по рации говорит: "Выпустить две ракеты по тому сараю" — на вишудхе говорит. И что ты скажешь? "А он мне на вишудхе сказал, не буду!"?» Вопрос жизни и смерти — там такие вопросы не обсуждаются. Это вопрос твоего выбора.
Менталитет победителя
У кшатриев жалость к себе презирается. Кхрина — жалость к себе — это непозволительная слабость. Потому что будешь иметь такие мысли, ты долго на поле битвы не продержишься, не победишь — это менталитет победителя. Менталитет победителя не допускает никакой жалости к себе.
Поэтому даже в некоторых кшатрийских сообществах есть жестокие испытания, проверки — вот настоящий кшатрий, проявил дух, не испугался, не впал в самоуничижение. Чтобы сдать экзамен на краповый берет, он должен выдержать бой с пятью бойцами спецназа — разные жёсткие испытания. Это значит, ты должен достаточно верить в себя, в свою победу, в свой потенциал и не позволять никому сбивать себя.
Конечно, у садху нет такого и не будет, но его собственный ум устраивает такие испытания. Даже ничего особенного не происходит — бывает какая-то мелочь, но его собственный ум начинает его же избивать, если есть кхрина.
Отречение садху означает, что он отрекается от такого менталитета жалости к себе, он перестаёт жалеть себя. Напротив, он верит в свой божественный потенциал, и он пресекает любую рефлексию, он уничтожает кхрину — такую привязанность, такую верёвку.
Отречение от остальных пут
Также отречение заключается в том, что садху отказывается от шока — от уныния, от тенденции ума быть унылым по какому-либо поводу. Даже в самых негативных ситуациях он не впадает в уныние, он поддерживает веру, любовь, преданность, ананду, ясность, вивеку и созерцание — всё это вместе. Он никогда не унывает. Унылый садху — это пашу, связанный настроением шока.
Садху отрекается от бхая — страха. Вместо страха он поддерживает веру, созерцание, самоосвобождение. Он ничего не боится, он становится бесстрашным. Он не боится ни в материальном мире ничего, ни в тонком, астральном, магическом. Бывает, человек ничего не боится в материальном, но боится в тонком мире — там вдруг какой-то дух схватит его. У него полагание на веру, на созерцание, на самоосвобождение и самоотдачу.
Он отрекается от ладжа — стыда, стеснительности, скукоженности ума в каких-то ситуациях. Он всегда пребывает в естественном состоянии расширенного сознания.
Он отрекается от отвращения, основанного на раге и двеше — привязанности и двойственности приятия-отвержения, от джугупсы.
Также он воспитывает в себе отрешение от обусловленности варной — происхождением, кулой — семьёй, и шила — правилами, нормами окружающих, тех, которые не стремятся идти к дхарме. Например, стандарты потребительской культуры.
Внутреннее отречение
Отречение садху прежде всего — это отречение от внутреннего менталитета, связанного этими восемью привязками. Когда мы отрекаемся от этого, больше нас рефлексирующий ум не беспокоит, потому что мы однажды приняли такое решение. Наше эго больше нас не беспокоит, ситуации больше не выбивают нас из колеи, эмоции нас не могут захлёстывать, наша рефлексия больше не разрастается. Потому что мы однажды приняли осознанное решение и отреклись от такой работы сознания.
Эта антар-вайрагья обязательна наряду с внешней вайрагьей. Она даже более предпочтительна, чем внешняя вайрагья.
Антар-вайрагья означает, что все проблемы, связанные с этими восемью паша, мы жертвуем Богу, все проблемы мы растворяем с помощью самоосознавания. Если вы приняли однажды такое решение на всю жизнь, больше у вас никогда не будет эмоциональных ситуаций, никогда не будет конфликтных ситуаций, никогда не будет замешательства, страха, неудобства.
Вы становитесь душой, отдавшей себя Богу, пустым чистым сознанием, гибким, пребывающим в естественной осознанности и в ананде. Вы становитесь легко принимающим любую ситуацию как даршан — благословение Бога. Ваш ум усмиряется, и все качества реализации единого вкуса развиваются.
Рождение мумукши
Такое отречение обязательно приводит вас к следующему шагу: вивека, вайрагья, мумукша. У вас появляется страстная устремлённость к Богу, страстная устремлённость к освобождению — больше ничто вам не может мешать.
Это подобно тому, как если бы корова или лошадь была привязана к колу или дереву в поле и паслась. У лошадей спутывают ноги или надевают седло, уздечку — там много ремней, целая система. Если такие ремни сняли с лошади, то что она будет делать? Она устремится туда, куда ей нравится, куда ей хочется — к клеверным полям, клеверным лугам, к другим кобылам. Когда ничто не держит, она же не будет стоять на месте — она будет искать, где хорошо, где лучше, естественно её будет тянуть туда.
Таким же образом душа, освобождённая от этих ремней, начинает понимать, где ей хорошо на самом деле — в Боге, в осознанности, в Абсолюте. Она страстно будет стремиться туда, и она начинает своё движение.
Истинное движение к освобождению начинается тогда, когда у нас зародилось такое отречение. До этого, пока такое отречение не зародилось, истинного движения к освобождению тоже нет — есть мечты о нём. Это как лошадь: если она стреножена, связана, привязана к дереву или колышку, она может смотреть на поля, луга, но ничего сделать не может, шага не может ступить. Сильно держит всё это. Но когда она освободилась, она может бежать быстро и легко, и она идёт туда, куда хочет.
Таким же образом, освободившись от всего этого, мы идём туда, куда хотим, а хотим мы к Богу. И ничто нам не мешает туда идти — ни обстоятельства, ни другие люди, ни внутренние тенденции, ни карма, ни планеты. Потому что они больше не могут спровоцировать наши кармы на выход. Тогда наша практика не терпит изъянов, не терпит убытка — изо дня в день углубляется.
Мумукша — это такая устремлённость к божественному источнику, которая есть постоянно. Как она проявляется? В непрерывной осознанности, в непрерывной самоотдаче, непрерывной преданности, в непрерывной бдительности и в непрерывной садхане.
Последовательность развития качеств
Итак, отречение — это следующий шаг после вивеки. Если есть вивека, должно быть отречение. Если отречение не происходит, значит, что-то вы не понимаете, значит, в чём-то не разобрались. Потому что вивека — это распознавание.
Например, вы видите вкусную еду, невкусную еду, ядовитую, токсичную еду, которую вообще нельзя есть. Пока нет вивеки, вам всё равно, и вы едите вкусную, невкусную, токсичную еду и получаете заболевания через это. Но как только появилась вивека — различение, распознающая мудрость — что будет у вас? У вас будет отречение от невкусной еды, однозначно.
Если, обладая вивекой, вы продолжаете есть невкусную еду, это ненормально. Вы будете есть только вкусную и полезную еду. Невкусную, ядовитую, токсичную еду вы не будете есть. Это вайрагья, это отречение.
Поэтому обязательно после того, как у вас появилась вивека, должны быть предприняты какие-то шаги в области отречения. Обязательно! И прежде всего внутреннего отречения от восьми пут.
Варианты внешнего отречения
Насчёт внешнего отречения здесь есть варианты. Раньше я как-то больше говорил: вот если вы поняли всё, то следующий шаг — отречение. Вопрос в зал: «Кто готов сейчас прямо сделать? Поднимайте руки. Сейчас записываем в монахи».
Но у вас есть варианты, как именно практиковать отречение: карма-санньяса, грихастха-дикша, ванапрастха, пурна-санньяса. И вы сами выбираете — это только ваш выбор.
Но внутреннее отречение от таких тенденций восьми пут — оно обязательно. Здесь у вас выбора нет. Во внешнем у вас выбор есть, а во внутреннем выбора нет. Он как бы тоже есть, но если вы его не сделаете, он не будет правильным, поэтому его и нет.
Во внутреннем нет выбора, потому что надо однозначно отрекаться от этих восьми паша — восьми связок, если мы стремимся к мокше. Если же ваш выбор — не отрекаться от них, это тоже ваш выбор, но тогда это будет выбор не мокши, это будет выбор пути сансары, пути перерождений в следующих жизнях на небесах, может быть, в сансарных богов, пути реинкарнации.
Но когда мы следуем мокша-дхарме, то мы однозначно вслед за вивекой должны делать этот выбор — внутренний выбор. Этот выбор может делать и карма-санньяси, и грихастха даже, не только пурна-санньяси. Даже человек, имеющий семью, работу и детей, он может сделать этот выбор, хотя и сложно.
Этот выбор заключается не в том, чтобы не действовать, а в том, чтобы перестать действовать эгоистично, без Бога, со сложными мотивациями. И в том, чтобы освободиться от этих внутренних паша. Этот выбор однозначно надо делать — выбор отречения.
Проверка качества отречения
После отречения вера, страстная устремлённость к Богу резко возрастает, потому что больше ничего не держит. Проверить, сделал ли я этот выбор отречения, можно по тому, насколько сильна вера, насколько устремлённость к Богу, устремлённость к освобождению сильна. Если она слаба, это означает, что на предыдущей ступени, на предыдущем уровне этот выбор ещё до конца не сделан.
Наша вера, наша устремлённость к Богу — это наш показатель, сделали мы этот предыдущий выбор или нет. Итак: вивека, вайрагья, мумукша.
Иногда человек задаёт себе вопрос: «Почему у меня нет такой страстной устремлённости к Богу, почему нет такой веры, как у святых? Наверно, мне надо молиться о вере, читать о вере, как-то воспитывать её в себе». Но тут вопрос не в этом. Вера должна стоять на каком-то фундаменте, на каком-то основании. Надо спуститься на ступень ниже и проверить, есть ли этот фундамент, есть ли вайрагья. Вайрагья должна быть! Просто не хватает вайрагьи — надо выработать, воспитать вайрагью, поработать с вайрагьей.
А если нет вайрагьи, тогда человек говорит: «Хорошо, нет вайрагьи, но как мне её добиться? Тоже надо молиться как-то, аскезы делать?»
Естественность отречения при наличии различения
Когда вы видите одну пачку молока и вторую — скисшее молоко, вам нужна вайрагья, чтобы выбрать хорошее молоко? Вам нужно молиться, чтоб выбрать хорошее молоко, чтоб скисшее молоко в унитаз вылить? Много вам нужно призывать благословений? По-моему, никаких не надо для этого молитв и особого благословения — это естественно происходит. Почему? Потому что вы видите, у вас есть глаза, и всё это логично, это здравый смысл. Не надо никаких специальных молитв, не надо никаких специальных благословений. А что нужно? Нужна вивека — различение, распознавание.
Когда у вас есть распознавание, вы сами никогда не будете пить прокисшее молоко, вы никогда не будете есть испорченный сыр, вы никогда не будете есть испорченные продукты, и вам никогда не надо будет отрекаться от них специально. Вы же не говорите: «Я отрекаюсь от этого испорченного молока, проявляя аскетизм». Наоборот, вы не будете его пить, даже если вам будут активно предлагать за деньги или за какие-то блага, потому что это вредно, это яд, это токсично.
Таким же образом отречение от сансары происходит от вивеки, когда мы понимаем, что яд — это яд, токсичное — это токсичное, что привязанности, клеши, эго — это яд на самом деле, это токсично. Здесь нет никакого подвига. Вы всё это понимаете, и легко возникает вайрагья из вивеки.
Поэтому, когда у меня спрашивают: «Почему у меня слабая вайрагья? Как мне её обрести?» — я говорю: «Опуститесь ниже на одну ступень, проверьте свою вивеку. Действительно ли вы медитировали на четыре осознанности? Действительно ли вы поняли принцип кармы, реинкарнации, непостоянства, законы кармы?» Если вы действительно на это медитировали, у вас действительно есть вивека — это вообще не вопрос.
Если человек спрашивает: «А почему у меня нет отречения от прокисшего молока?» — «У тебя что-то со зрением, может быть? Ты не различаешь пакеты или запах не можешь ощущать? Ты не можешь выбрать свежее молоко? Надо исправить зрение, надо исправить обоняние! Вот это и есть вивека».
Вивека означает, что мы хорошо понимаем, что такое плохо, что такое хорошо в сансаре. У нас даже нет никаких сомнений в этом вопросе — и в отношении материального мира, и в отношении своего ума, в отношении желаний и чувств, эмоций, в отношении всего.
Итак, если нам недостаёт мумукши, значит, мы слабы в вайрагье. Нам надо воспитать сначала вайрагью как фундамент мумукши. Если нам недостаёт вайрагьи, значит, у нас недостаток вивеки — значит, нам надо снова спускаться на ступень ниже и воспитывать вивеку.
Как воспитывать? «Вивека Чудамани», четыре осознанности, 27 аналитических медитаций, «Йога Васиштха».
Факторы обретения вивеки
Для того чтобы обрести вивеку, нужно сочетание нескольких факторов — наставления гуру, изучение священных текстов, собственная манана (размышления) и определённый жизненный опыт, заслуга не только этой жизни, но и прошлых жизней.
Вопрос: Но я уже спустился на самую нижнюю ступень, куда уж? Вивеки нет у меня! Как же мне вивеку воспитать? Читаю тексты, она не появляется, ещё медитирую, размышляю на четырьмя осознанностями, а вивеки всё равно не хватает, всё равно желание есть, эго есть.
А ещё есть ниже ступень. То есть дно ещё не пройдено, не достигнуто. Тебе не хватает жизненного опыта, твоя душа молода, она ещё не наигралась в сансаре, не прожила много, не пережила, не разочаровалась во многих вещах. И этот опыт называется заслуга. Не хватает заслуги. Для того чтобы иметь вивеку, нужен не просто опыт, а нужен опыт саттвичный. Потому что заслуга — это саттва. Например, тамасичный опыт — это не заслуга, раджасичный опыт — это никакая не заслуга. Заслуга — это только саттвичный опыт. То есть тебе не хватает заслуги, не хватает положительных впечатлений, хороших воспоминаний, накопленного потенциала — недостаточно. Например, чтобы проехать из одного города в другой, нужно топливо — 150 л, если 100 будет, не доедешь. То же самое и здесь.
Сукрити — энергия внутреннего света
На санскрите такая энергия саттвы — энергия внутреннего света, состоящая из воспоминаний, хороших впечатлений, называется сукрити. Ещё пунья называется добродетель. Добродетель — такое этическое слово. Сукрити и заслуга, связанная именно с дхармой, называется дхарма-сукрити, то есть хорошие воспоминания, внутренний свет, связанные именно с путём освобождения, духовной жизнью, духовной практикой, хороший опыт (очки опыта, так можно сказать). И тогда Гуру говорит: «Если тебе не хватает вивеки, надо накапливать заслуги, делай севу. Старайся накопить хорошие, позитивные впечатления».
Даже если человек глупый, он может накопить много заслуг, и заслуга станет основой вивеки. И когда мы делаем севу, мы в идеале должны накапливать только хороший опыт, только хорошие впечатления. Если сева — это только служение Богу, никакая другая деятельность не может считаться, это только служение Богу. Только напрямую, прямое служение божественной воле, служение Ануграха-шакти. Ануграха-шакти — самая главная из пяти Шакти, все другие Шакти только ради неё существуют. Сева означает, что мы накапливаем дхарма-сукрити — позитивную, саттвичную энергию, хорошие воспоминания от севы.
Радость как критерий истинной севы
Когда мы служим Богу, всегда есть хорошие воспоминания, потому что эго в служении не участвует, оно никак не наслаждается, ничего не получает. И в идеале любая сева должна давать радость. И вы можете проверить: даёт ли сева радость? Чувствую радость, моя пол на кухне, ведь это служение Богу. Это же не просто так всё, мы тут пришли, убрали всё. Чувствую радость, убирая алтарь, чувствую радость, помогая другим самайным братьям и сёстрам, чувствую радость, косить траву, рубить дрова? И вот если вы чувствуете радость, действуя без эго, это становится вашей заслугой — дхарма-сукрити. Вам не нужна другая мотивация — а зачем это делать? А затем, что вам нужна заслуга, вам нужна дхарма-сукрити. Вот зачем, только ради этого. Это способ накопить связь с Богом, накопить духовно-позитивную энергию.
Иногда были случаи, я читал, когда христианский старец сказал: «Посади морковку, но корнями вверх». Послушник возмутился: «И что же это вырастет, если морковку сажать корнями вверх?» Старец сказал: «Сажай, я знаю, что из неё вырастет». — «Ладно». Послушник посадил морковку корнями вверх и сказал: «Так ничего же не вырастет, кто же так сажает морковку?» Старец сказал: «Вырастет. Послушание вырастет!»
Результатом нашей севы прежде всего является не материальный результат — мы тут не улучшаем себе комфорт, условия, а результатом прежде всего, служа дхарме или практикующим, является сукрити — тонкая духовная энергия, энергия заслуги, которая в нас нарастает. Но это условие должно быть — мы должны по-настоящему чувствовать счастье, радость, самоотдачу от того, что делаем. Если мы не чувствуем его, это уже не сева.
Границы севы
Сева заканчивается там, где мы забываем, что мы делаем для Бога. Вот здесь проходит граница. И как только мы начинаем говорить: «А почему я, а почему не он, его сейчас очередь». Всё, сева закончилась, началась кармическая деятельность, зачёт вам не идёт. «А он не мог бы? А что опять я? Сколько раз... несправедливо!» Всё, забудь про севу. Просто началось партсобрание, колхозно-производственная деятельность, собрание сельсовета, как нам урожай получить и т.д. Никакой севы уже нет.
Есть такое: когда ум забывает, что он делает ради Бога, всё, сева заканчивается. Сева — это умонастроение прежде всего, это не действие. Но мы постоянно скатываемся на действии и забываем пребывать в правильном умонастроении. Но сева, карма-йога именно для этого и делается — чтобы получать благодать. И вот эта благодать в виде хороших воспоминаний, когда мы думаем: «Вот какая же благодать была... то делал ради Бога, не ради себя, ради самайных братьев и сестёр, на благо всех живых существ. Какая благодать была! Вот не делал ни медитации, ни пранаямы, а благодать была».
Накопление дхарма-сукрити
Вот когда у нас есть такая память, накопление таких впечатлений, это значит, дхарма-сукрити мы накопили, позитивные воспоминания мы накопили. И эти позитивные воспоминания будут топливом для нашего движения по духовному пути, они будут давать нам вивеку, которой нам не хватает. Жизненный опыт — как это можно делать в благодати, как хорошо жить вот в таком умонастроении, как можно жить не цепляясь, не привязываясь, без эго-мотивации, без делателя, без картритва-буддхи. И чем больше мы будем накапливать такие переживания, тем больше наш духовный и саттвичный опыт будет накапливаться, необходимый. Наша пунья, наша заслуга будет возрастать.
Поэтому, когда нет вивеки, не хватает жизненного опыта, просто говорят — надо накапливать заслуги, надо много накопить заслуг. Надо сделать всю жизнь непрерывным накоплением заслуг, непрерывным накоплением энергии радости, энергии саттвы — сияния, энергии преданности Богу через действие, это каждый может делать. И иногда, часто людям в этой жизни не суждена ни мокша, ни вайрагья — просто нет качеств, не хватает их, ни вивека. Но они могут накапливать заслуги и через это накапливать большую дхарма-сукрити, большой саттвичный духовный опыт. И они накапливают-накапливают этот опыт, и затем рано или поздно этот опыт он сработает!
Когда он накапливается-накапливается, потенциал растёт, аура светоносная растёт-растёт-растёт, и затем внезапно у него появляется вивека. Он понимает, что можно жить исключительно в чистом состоянии. И тогда быстро вайрагья, сильнейшая устремлённость к Богу, и он достигает освобождения так. Такие пути бывают, когда количество накопленных дхарма-сукрити, саттвичных воспоминаний перерастает в качества вивеки, вайрагьи и мумукши.
В одном дзенском монастыре жил один монах, и он пришёл к мастеру (эта история Хуэйнэна). И мастер ему сказал толочь рис на кухне. И он по несколько часов в день на кухне толок рис. И прошло несколько месяцев, несколько лет, ничем особенным не занимался, не проявлял никаких выдающихся вещей, но просто через это накопил заслуги. И затем, когда мастер решил проверить всех, их достигнутый уровень недвойственного осознавания, другие не смогли показать, Хуэйнэн его показал. И мастер передал ему чашу и рясу патриарха, так что затем даже был переполох в монастыре. Во главе со старшим монахом многие монахи погнались за ним, чтобы отобрать эту чашу патриарха, но это уже другой вопрос. Но на самом деле, когда старший монах его догнал, оказалось, что он не столько за рясой гнался, сколько хотел задать ему вопросы по учению, получить от него наставления, раз он был признан просветлённым, он хотел получить от него даршан.
Итак, делать севу — накапливать дхарма-сукрити, саттвичную духовную энергию — означает всё время помнить о Боге во время действия, действовать неэгоистично, без привязанности к деланию, на благо всех живых существ, проводить божественную волю и получать радость от этого. Не получать личную выгоду от этого, действовать в умонастроении преданности, севы, служения и накапливать через это позитивный духовный опыт, много духовного опыта, много духовных впечатлений, много хорошей памяти, саттвичных воспоминаний, сопровождающихся ощущениями любви, радости, восторга, благоговения, уважения, чистоты, откровения, удовлетворённости, игры, счастья, утончённости, и много такого опыта.
Итак, сева — служение — даёт опыт. Опыт в сочетании с садханой даёт вивеку — различающую мудрость. Вивека обязательно приводит к вайрагье — отречению от увлечения сансарой, от привязанности к сансаре. Вайрагья даёт страстную устремлённость к Богу и освобождению — мумукшу, а такая устремлённость мумукши даёт освобождение. Вот такая логика духовной жизни. Каждый может определить, чего ему не хватает, что нужно накопить и на какой стадии он находится.
