Говорят, что ритуалами, действиями, поклонами, чем бы то ни было не достичь просветления, освобождения. Почему же мы ими занимаемся? Просветленное измерение находится вне измерения действия, даже вне метода. Мы убираем то, что мешает нашей просветленной природе, разрушаем тенденции ума (васаны), устанавливаем новые потоки в сознании, очищаем свою карму. Просветление мы не можем создать, но мы можем убрать препятствующее ему — вот этим мы и занимаемся, поэтому эти действия очень важны.
Тот, чья великая форма не подвержена ограничениям места, времени и прочего, кто состоит из сознания и счастья, тот здесь называется «незагрязненный телом».
Обычно на нас очень сильно влияют место, время и обстоятельства (деша-кала-патра). Есть понятие дик-кала-вичара — обязательное учитывание времени, суток, расположения планет и направления, куда смотрит лицо практикующего. Деша-кала-патра и дик-кала-вичара выражают относительное измерение, наше ограничение, но есть возможность стать независимым от места, времени и обстоятельств.
Вчера мы говорили о физическом времени, физическом пространстве, ментальном времени, ментальном пространстве, йогическом времени, йогическом пространстве. Обнаружение этого ментального и йогического времени-пространства — это первый шаг к независимости от места, времени и обстоятельств. Это увеличивает нашу свободу и делает нас более независимыми по сравнению с дик-кала-вичара, астрологией, направлениями, временем суток.
Как происходит такое обнаружение йогического времени, йогического пространства? В ануттара-тантре оно происходит благодаря пробуждению созерцательной осознанности и обнаружению всегда присущего нам пространства созерцательной осознанности. Пространство созерцательной осознанности есть всегда — это определенное измерение, но оно очень тонкое, и мы должны быть достаточно восприимчивы, умны, старательны, внимательны, чтобы его обнаружить.
Просветленный йогин — это Атман всего мира. Его форма — сознание. Мир (сансара) не пятнает его, как дым не оставляет следов на небе.
Отрешение от сансарного описания мира
Чтобы мир нас не пятнал, мы должны быть достаточно отречены и отрешены. Он нас пятнает, потому что мы обучены быть привязанными к нему, мы натренированы, наш ход мыслей таков, что он мыслит сансарно. Отречение, отрешение — это другой ход мыслей, он называется нивритти-марга — это искусство санньяси.
Сансара — это не некое самосуществующее состояние вселенной, это энергия и описание мира, определенное кармическое видение, называемое лока-дришти (видение мира сего), к которому мы сильно привязаны. Есть некое описание мира, которое заложено нашей судьбой, планетами, самскарами и воспитанием, шаблонами ума, к которым мы очень сильно привязаны.
Например, если бы ребенок не воспитывался в семье, а жил как маугли — бывает такое, воспитали обезьяны или волки — они дали ему другую картину мира, другое описание мира совершенно. Он рычит как волк, понимает звуки природы и воспринимает как животное, и он уже не привязан к человеческому описанию мира и отрешен от него. Он сторонится людей, живет в лесах. Если люди захотят позвать его к себе и сказать: «Пойдем, мы тебе купим мороженое, в кино позовем, будешь жить в квартире», — он убежит от них, а если поймают — может покусать.
Животные, воспитав его, дали ему другое описание мира. То есть мы получаем определенное описание мира, затем к нему привязываемся. Таким же образом, родившись в человеческом социуме, мы получили свое описание мира, и вопрос — как стать независимым от подобного описания — отрешение, зародить вайрагью (отречение).
С другой стороны, правильное описание мира нам неизвестно, и оно необходимо, чтобы выживать в этом мире. По крайней мере, оно обеспечивает нам выживание, ориентацию и смыслы. Мы не можем его полностью отринуть, но мы должны воспитать в себе дополнительное измерение, которое позволило бы воспарить над описанием человеческого мира и превзойти его. Мы не можем стать маугли, но мы можем воспарить, превзойти человеческое описание мира, достаточно отрешившись от него.
Анализ изъянов сансары и новое описание мира
Такая отрешенность возникает благодаря анализу изъянов сансары. Это описание мира тоже не лишено изъянов. Оно помогает в человеческом смысле выжить, но в этом описании мира, в этой картине мира есть эго, есть страдания, есть непостоянство, есть рождение-смерть, есть реинкарнация, есть цепляния и ограничения. Чтобы его превзойти, нужно начать с отрешения от этого описания мира через анализ его изъянов и понимание четырех осознанностей. Поэтому мы начинаем всегда с четырех осознанностей и с воспитания веры в другое описание мира, в другую картину мира.
Гуру, шастры, сангха дают совершенно новое описание мира. Они говорят: «Видишь, в центре у нас Даттатрея, а вот это древо Прибежища, и мы живем внутри тела Шивы, и каждый из нас — Брахман». Это совершенно новое описание мира. Нам непонятно, как ребенку человеческое описание мира: «Как это мы Брахман?! Как это в центре Даттатрея, которого никогда в жизни не видел?» Но постепенно, когда мы обучаемся этому новому описанию мира, мы понимаем: да, это очень глубокое, очень великое описание мира, и в этом описании мира есть свобода, есть освобождение, в нем есть вечность и в нем нет обязательной реинкарнации.
Мы говорим: «Это все игра». «Как игра? Там все по-серьезному, а здесь все игра?» Или Гуру говорит: «Это все иллюзия». «Как иллюзия?! Я пришел в земную жизнь, в реальный ашрам, а это все иллюзия?» Новое описание мира: «Я — Это я», — мы говорим: «А я пустотно, и оно не имеет самобытия, не привязывайся к своим оценкам».
Гуру, шастры, линия передачи — это хранители другого описания мира, и оно называется на санскрите джняна-дришти (просветленное воззрение). Мы описываем мир иначе, мы говорим: «Есть гандхарвы, видьядхары, есть пралаякалы, мантрамахешвары», — и мы их никогда не видели. Кто последний раз видел пралаякала или мантрамахешвара, или кто видел пять чистых таттв? Пока нет, пока это все не видно, но постепенно мы начинаем входить в это описание мира и выстраивать очень глубокую цельную картину мира, и в этом описании мира возможно пробуждение, возможно освобождение.
В соответствии с этим описанием мира оказывается, что сансара — это не то состояние, которого надо желать, и пребывание в сансарном измерении — это пребывание в нечистом измерении, называемом ашуддха-адхва, то есть загрязненный пространственно-временной континуум вселенной.
Войти в новое описание мира более возвышенное и великое, отрешиться от старого описания, полностью интериоризировать, сделать его собственным интроспективным знанием, научиться в нем полноценно жить и чувствовать себя как рыба в воде, и потом полностью отсоединить свои энергетические взаимосвязи, свои тонкие тела, перенаправить на это новое чистое описание мира — это и есть мокша-дхарма (процесс освобождения).
Согласно «Йога-Васиштхе», мир есть спродуцированная умом иллюзия, определенное описание мира, к которому мы сильно прикованы. Соответственно, очень большое значение уделяется распознаванию этой иллюзии, чтобы пресечь такое продуцирование.
Предназначение созерцательной практики
Существует созерцательная практика, и каково предназначение созерцательной практики? Разрушить васаны, старые цепляния, привязанность к обусловленной сансарной картине мира, которую мы долгое время взращивали, разрушить ограничения, которые на нас накладывают фиксированные идеи, шаблоны, представления кармического видения — это называется васанакшая.
Затем пресечь вуалирующую, проецирующую силу, которая постоянно нам излучается, потому что мы постоянно проецируем себя, мы воспроизводим то описание мира, которое в нас заложено старой кармой и обучением, воспитанием и нашим эго. Мы как маленький творец, который постоянно сам воссоздает свою сансару, который носит свою сансару всегда с собой, куда бы он ни пошел. Например, если мы поедем в другую страну, мы обнаружим, что наш ум поехал вместе с нами, наши представления останутся.
Это как один человек — он пожелал уйти от суеты, от офиса и поехал куда-то на берег океана, на какой-то остров, в дорогой отель, уединение, пустынный берег, курорт, полежал немного и потом поймал себя на мысли, что он ищет вай-фай и куда бы подключить ноутбук — ничего не поменялось. Это и есть наша проецирующая сила. Где бы мы ни оказались, наши старые проекции все равно воспроизводят ту же самую картину мира. Бывает, человек попадает в одни и те же обстоятельства — люди меняются, декорации меняются, а отношения с людьми те же самые — ум проецирует сходные ситуации.
Я знал одного человека — когда-то у нас был институт в Нижегородской области, там мы принимали людей, и в этот институт одного талантливого человека я пригласил, но у него был непростой характер. Он с гордостью сказал, что из прошлого института он ушел, поругавшись с директором, гордо хлопнув дверью, что он не сошелся с прошлым директором. Что вы думаете — прошло несколько месяцев, он также из нашего института, который его пригласил, поругался с его директором, тоже гордо хлопнув дверью. Гордо хлопать дверью, поругавшись с директором — это был его шаблон, определенная жизненная позиция, поэтому, несмотря на свой талант, нигде долго не задерживался. Это и есть проецирующая сила, и долгое время проецирующая сила сопровождает по жизни — одни и те же тенденции, одни и те же поступки, одни и те же шаблоны, отношения, в которые мы попадаем.
Более того, проецирующая сила длится не только в этой жизни — она имеет свои корни из прошлого, и если мы ее не остановим, как-то не перенаправим, она будет продолжаться и в следующей жизни. В следующей жизни это может быть еще важнее, потому что она набрала большую силу.
Созерцание предназначено разрушить васаны как источник проецирующей силы и пресечь эту проецирующую, вуалирующую силу, персональную тиродхана-шакти, и затем отсечь «я» от самого корня сансары, от цеплений, страхов и ожиданий. Вот это три предназначения созерцательной практики на пути освобождения.
Состояние освобожденного йогина
Нет ни предписаний, ни запретов, ни колебаний, ни подсознательных желаний. Йогин стал чистым сознанием и избавился от естественной склонности к деятельности.
Здесь описывается состояние плода — самбандха, абхидея, прайоджана. Плод — это то, что мы получаем в конце. Йог избавляется от привязанности к действиям, поскольку его васаны разрушены, поскольку пресечена вуалирующая сила, персональная тиродхана-шакти, скрывающая его высшее «Я». Его «Я» отделило себя от корня сансары, от эго, порождающего цепляния, страхи и ожидания. Такой йогин, пребывая в Атмане, находится вне любых ограничений и предписаний, культур, запретов, он живет спонтанно, будучи утвержденным в недвойственной природе своего сознания.
Как пространство, разделенное на горшки, в действительности не разделяется, так и Брахман, принимающий множество форм в соответствии со свойствами, на самом деле не разделяется. Как пространство неизменно и неописуемо, таков же и Брахман, но сознание является его отличительной чертой. Нет ни божественной формы, ни человеческой, ни животной, никакой иной. Говорят, что йогин, достигший освобождения при жизни, принимает любую форму.
Утверждение в бесформенном сознании
Йогин отделяет себя от эго, от корня сансары и отделяет себя от пяти оболочек, утверждаясь в бесформенном сознании. Утверждение в бесформенном сознании — это и есть начало великого пробуждения. Имя и форма (нама и рупа) — это то, что является корнем нашей обусловленности. Мы всегда привыкли иметь дело с именами и формами. Лайя-йога, джняна-йога открывает нам бесформенный аспект. Бесформенный аспект Даттатреи называется джняна-кайя.
Постижение бесформенного аспекта начинается с изучения философии адвайта-веданты, когда мы постигаем Сагуна и Ниргуна-Брахман (проявленный и непроявленный). Оно также углубляется постижением пустотности, распознаванием пустотности «я», пустотности всех объектов и пустотности восприятия. Когда мы распознаем пустотность трех объектов — «я», субъекта, объекта внешнего и процесса восприятия — мы приближаемся к постижению бесформенного аспекта. Джнята, джняна и джнея — три кольца сансары. Стоит распознать аналитически хотя бы их пустотность и затем сделать это непрерывным памятованием — это становится постоянным созерцанием.
Таким образом мы привыкаем к воззрению и созерцанию — к бесформенному. Привычка к бесформенному созерцанию постепенно обнажает наши ограничения, наше маленькое эго и наши цепляния. Все они, как правило, имеют форму. Например, наши желания — если брать мирские желания, какие они? Поесть — да, едите вы ведь форму, не пустоту, конкретное яблоко, конкретный тортик, они все оформленные. Любое мирское желание — это что-то связанное с формой. Никто не скажет: «Вот у меня мирское желание — хочу пустоту» — невозможно. Любое желание имеет наименование, форму — это конкретная грубая энергия.
Но привыкание к обнаружению бесформенного аспекта меняет наши желания, меняет наше отношение с энергией, меняет вектор нашего сознания, и постепенно наша личность тоже перестраивается. Она начинает воспринимать пространственный бесформенный аспект.
Такой пространственный бесформенный аспект означает, что мы начали контактировать с Шивой в облике бхава-линги. Бхава-линга — это Шива без формы в причинном теле. Постепенно, контактируя с причинным телом, мы идем к контакту с маха-лингой. Маха-линга — это сам Брахман. С точки зрения Даттатреи, мы начали контактировать с джняна-кайя, с причинным телом — телом мудрости Гуру Даттатреи.
Привычка уходить от имени и формы и утверждаться в бесформенном состоянии — это и есть переход к созерцательной практике. Имена и формы должны потерять значимость для нас, как раньше. Они должны перестать нас связывать, и бесформенные аспекты должны постепенно проступать.
При этом здесь надо обратить внимание, что очень легко скатиться в нигилизм. Нигилизм означает, что мы принимаем радикальное решение, начинаем ненавидеть имена и формы или их отрицать. Дело не в этом — дело в том, чтобы привнести недвойственность и пустотность и бесформенность в восприятие имен и форм и научиться взаимодействовать с энергией имен и форм, но в другом смысле. Когда пустотность и созерцание соединены с именами и формами — в этом принцип иллюзорного тела.
Например, практика иллюзорного тела предполагает, что мы создаем тело, обладающее качествами, атрибутами, формами, конкретным именем, призываем, но при этом оно пустое, оно полностью иллюзорное. Форма и бесформенность сочетаются — в этом коренной принцип тантрической упасаны и ишта-девата-йоги, принципа недвойственного поклонения.
Но в общем привычка к бесформенному сознанию должна вытеснить нашу привычку к именам и формам. Мы должны сформировать тягу к созерцанию вне имен и форм, различение в области бесформенных, тонких созерцательных состояний и обнаружить пустоту имен и форм так, чтобы имена и формы не сильно нам докучали. Мы ими пользуемся, используем их, но больше они нас не связывают.
Тот, кто не осознает себя и других
Кто полностью растворился в великолепии недвойственности, в непостижимом Брахмане-Сознании, как может он знать (различать) себя и других (не-себя)? Йогины становятся едины с высшим Шивой-Брахманом, состоящим из чистого сознания. Он принимает любые формы. Он — вечная истина, высшее пространство. Когда достигнуто единство, то нет ошибочных представлений о различиях между «я» и «ты».
Обычно различение между «я» и «ты» — это самая сильная двойственность, которая присуща любой душе и в которой все живые существа в сансаре запутываются. По мере ослабления цепляния за имена и формы уходит цепляние за собственное имя и за собственную форму. Уходит различение на себя и других, поэтому говорят, что святые не разделяют на себя и других так как люди. Они тоже в каком-то смысле разделяют, но по-другому. Святые, джняни видят мир как долю и как часть себя — разделение у них ушло, вместо этого они воспринимают все как единое сознание.
Почему они воспринимают все как единое сознание, благодаря чему?
Вопрос: Устранены эти субъектно-объектные восприятия, то есть он перестал разделять на себя и не-себя и то, что происходит между ними.
За счет чего устранены?
Вопрос: То есть он обнаружил эту бесформенную сущность.
За счет отрешения от имен и форм?
Вопрос: Да.
Устранены субъектно-объектные восприятия. Когда мы устраняем субъектно-объектные восприятия, отрешаемся от имен и форм, мы словно оказываемся в центре мира, в едином сознании, и понимаем, насколько это широкое и свободное восприятие. Больше нам уже не хочется погружаться в имена и формы. Мы чувствуем, что быть в бесформенном состоянии гораздо прекраснее, гораздо лучше.
Человек, идущий от привязанности к форме к бесформенному состоянию, проходит определенный кризис — растворение его эго. Старая цепляющаяся личность чувствует, что она приближается к чему-то бесконечно великому, бесконечно непостижимому, бесконечно таинственному, и что перед этим великим таинственным его маленькая личность просто ничего не значит, ничего не стоит. Тогда эго чувствует, что приближается какой-то его конец, и у него даже может возникнуть такая вселенская тоска, печаль, что оказывается все в жизни не так, как я думал, не так, как эго хотело.
Такой кризис указывает на то, что йогин постепенно отсекает цепляния, надежды и страхи и выходит на новый уровень. Выйти на новый уровень — это обрести свободное, бесформенное сознание и понять, что это тоже я — я тоже могу быть таким. То, что отсекается — то на самом деле не я. Это пять кош (пять оболочек), а мое «я» гораздо более свободное.
В связи с этим есть такая притча, которую пересказывал Бхагаван Шри Раджниш. Ручей захотел пересечь пустыню, пески, но пески сказали ручью: «Никто еще никогда не пересекал пустыню вот так, как ты хочешь, но ты можешь пересечь пустыню, если ты испаришься и станешь облаком, ветер тебя перегонит, а потом в виде дождя ты прольешься — вот так ты можешь пересечь пустыню. Если же ты захочешь просто пересечь пустыню, то просто высохнешь».
Пустыня — это сансара, и пустыню сансары возможно пересечь, если научиться выходить за имена и формы, привыкнуть к бесформенному сознанию, научиться жить как бесформенное сознание, думать как пространственно-подобное бесформенное сознание. Воспитать себя, что можно в этом состоянии жить, творить, любить, действовать — все что угодно, но по-другому уже, без эго, в просветленном измерении, воспринимать, но без того скукоженного сансарного видения. Из этого видения можно жить вечно, можно быть бессмертным, можно быть всегда счастливым.
Три задачи созерцательной практики
Вопрос: Гуруджи, повторите, пожалуйста, три задачи созерцательной практики, то есть растворить васаны.
Повторяю:
Разрушение васан — предназначение созерцательной практики. Накопленные васаны и самскары должны быть очищены — это называется васанакшая или самскар-шуддхи, это синонимы.
Пресечение вуалирующей силы, собственная проецирующая вуалирующая сила (тиродхана-шакти), которая постоянно нами излучается.
Отсечение «я» от корня сансары, от эго и его цепляний, страхов и ожиданий.
Нет ни соединения (йоги), ни разделения, нет вымышленных идей о познающем объекте познания, нет ни связанности, ни освобождения, нет представления о себе как о божестве и так далее, нет ни счастья, ни страдания, нет ни знания, ни неведения, нет понятия лучшего, ни худшего, нет ни верха, ни низа, нет ни впереди, ни позади, нет ничего ни далеко, ни близко. Для таких великих святых откуда же взяться глупой шутке — осознанию себя и других?
Субъектно-объектные отношения с миром с точки зрения святых — это как глупая шутка, это невежественная картина мира, к которой мы привязались, невежественное описание мира, присущее существам с васанами и самскарами. Вместо этого мы приучаемся к бесформенному переживанию, к бесформенному осознанию.
Прямая передача и привыкание к бесформенному состоянию
Как это происходит? Например, в ануттара-тантре через прямую передачу. Гуру всегда пребывает в бесформенном осознании, если ученик открыт и достаточно восприимчив, то в момент прямой передачи ему удается тоже почувствовать пространство-подобное, бесформенное, распахнутое, более широкое и свободное состояние ума. Затем надо привыкать к этому распахнутому пространственно-подобному состоянию, а когда ум забывается, выдергивать его, постоянно выдергивать обратно, потому что ум будет забываться. Постепенно йогин, созерцая, должен научиться всегда пребывать в пространственно-подобном состоянии вне понятий, и постепенно из этого видения все сансарные представления видятся не более чем шуткой.
Когда ученик приходит к Гуру, излагает какие-то проблемы, и Гуру видит, что эти проблемы только из неведения, гуру смеется, он говорит: «Ты шутишь что ли? О чем ты говоришь вообще? Какие-то грезы, что ты выдумываешь?». С точки относительного — это действительно может быть что-то серьезное, но с точки зрения распахнутого пространство-подобного ума, отрешенного от имен и форм — это не более чем иллюзия, не более чем концепция.
Со временем ученик должен сам внутри себя зародить такую Гуру-таттву, чтобы собственному уму постоянно это говорить, как только он забывает о чем-либо сказать своему уму: «Ум, ты грезишь — это же шутка. Почему ты скован этими концепциями или понятиями?».
Стхала «отсутствие осознания себя и других»
Йогин погрузился в сияние, не ограниченное местом и временем, поэтому он не осознает себя и других. Это состояние известно как стхала «отсутствие осознания себя и других».
«Не осознает себя и других» означает, что эгоистичного деления на себя и других больше нет, другие — это тоже я. Очень важный момент надо понять — я — это тоже другие. Йогин не ограничен местом, не ограничен временем.
Один святой слышал, что все, кто оставляют тело в Варанаси (Бенаресе), достигают святости, а в другом месте — перерождаются ослами. Он уже был старый, он собирался оставить тело, он пошел в это место и оставил там тело специально, чтобы показать, что на самом деле, если твой ум пуст и чист — не зависит от того, в каком месте ты оставляешь тело. Через некоторое время об этом месте изменилась слава, стало как святое, но до этого считалось, что все, кто там оставляют тело, рождаются ослами, потому что ум больше не привязан к именам и формам, нет разделения на себя и других.
Преодоление разделения на «я» и «других»
Обычно мы живем в мире, где очень сильное разделение на себя и других, разделение по национальным, религиозным, культурным, клановым, имущественным признакам, и каждый делит себя, других, и противостояние, зависть, привязанность, цепляние — это огромный корень неведения. Это настолько сильное неведение, но пробуждение к бесформенному сознанию устраняет это неведение. Противостояние уходит, потому что я и другие обнаруживаются как одно, и все это становится бессмысленным. Все эти игры эго становятся тоже бессмысленными — такой йогин воспринимает других как проявление своего «я», мир воспринимается как единый со своим «я».
Здесь мы вступаем в очень таинственную, очень мистическую область — отношение к жизни в духе недвойственности. Весь мир есть проявление моего сознания, мир не разделен с природой моего сознания. Все, что я воспринимаю — это проекции моего разума, я сам и другие — это одно. Только в этом теле я более чувствителен, но в самой сущностной глубине сознания мы одно.
Все противоречия, все противостояния, все зависти, привязанности — все это исчезает, потому что все это двойственное отношение. Как можно в недвойственном состоянии все это иметь — это смешно. Это подобно тому, как вы вышли к зеркалу и начали злиться на свое изображение, или завидовать ему, или привязались к нему.
Все это уходит — разделение на себя и других, и это касается не только людей — это также касается богов, духов, демонов, всех многообразных существ. Другие — это весь мир, и разделение на «я» и «не-я», на субъект и объект уходит, когда мы обнаруживаем бесформенное сознание за пределами имен и форм. Все это и называется тело мудрости Даттатреи.
Стхала «растворение бытия и небытия»
Достигший совершенства йогин обрел единство с пространством сознания, подобным пустоте, которая свободна от представлений о «я» и «ты». Так откуда же взяться для него понятиям «бытие» и «небытие»?
«Бытие» — это что-то проявленное, когда мы говорим, что-то существует, «небытие» — это что-то непроявленное, когда нам понятно — это не существует, но такое разделение — это тоже привязанность к именам и формам, к субъектно-объектному восприятию. В недвойственном восприятии за пределами имен и форм в бесформенном все это перестает иметь значение. «Бытие» и «небытие» оказываются за гранями одной и той же реальности.
Единый «вкус» — это когда и «бытие», и «небытие» уравнены, когда одно и то же «бытие» всегда существует, и мы приходим к переживанию, что Брахман, Абсолют, Шива всегда существуют. Он может быть проявлен, может быть непроявлен, но он никуда не девается, и это внушает огромный оптимизм, большую надежду дает, потому что мы понимаем — абсолютная реальность никуда не может исчезнуть. Истинная таковость она всегда существует, ее нельзя растворить, сжечь, что-то с ней делать, намочить, разрубить — она всегда одинаковая. Она не меняется, она вечная, ее свойства — независимость, незапятнанность (нитьятва, ниранджана).
Так как нет осознания существования своего «Я», но нет и осознания своего не-существования. Полностью свободный от идей «бытие» (жизнь) и «небытие» (смерть) йогин достигает освобождения при жизни.
Йогин достигает освобождения при жизни, когда он освободился от цепляния за имена, формы, утвердился в бесформенном сознании.
Для ставшего сознанием великого святого, который ничем не пятнается, нет ни существования, ни не-существования радости, страдания и прочих чувств.
Просветленное видение
Джняна-дришти (просветленное видение) и просветленное созерцание не предполагают страданий, не предполагают горя, не предполагают реинкарнации, не предполагают всю эту запутанность, присущую сансарному видению. Это освобожденное состояние ума, которое прямо воспринимает божественную природу.
Что говорится о таком освобожденном состоянии ума, который прямо воспринимает свою природу?
Также как весь солнечный свет сконцентрирован в своем источнике, так и все явления в корне сводятся к пробужденному уму. Если исследовать основное пространство, служащее их опорой и местом нахождения, то даже в заблуждении и нечистота проявляющегося и существующего во вселенной оказывается беспочвенными, ибо содержатся в состоянии изначально свободного ума.
Превосходя понятия и их смысл, заблуждения и не заблуждения собраны в состоянии природы явлений великой открытости изначального пространства. Природа Ума — это великая сфера, состояние неизменного пространства, проявление энергии пробужденного ума не предопределено. Это единое состояние бездействия затмевает все — царя над сансарой, нирваной и всеми духовными путями. Ничто не покидает состояние пробужденного ума, природу явлений, ибо нет никаких других вещей, впадающих в крайности.
