Комментарий к тексту «Датта даршанам». История про Картавирью Арджуну
Однажды днем, после завершения ежедневных жертвоприношений всем богам, когда император Картавирья ожидал гостя, вошел брамин, светящийся подобно огню. Лицо того брамина с золотыми серьгами, согнувшегося под тяжестью лет и аскезы, выражало сильную нужду. Как только он вошел, он подхватил угол своей верхней одежды и попросил:
— О, господь! Удовлетвори мой голод.
«Вот брамин, который пришел во время ежедневных подношений всем богам. Более того, он плачет от голода», — думая таким образом, император сначала стал немного подозрительным. Он сказал себе: «Но тогда почему я должен колебаться, откуда страх?» С улыбкой он сказал:
— Ешь столько, сколько хочешь. Наешься к своему удовлетворению.
Брамин ответил:
— Царь, мой голод очень велик. Отдай мне все травы, лианы и деревья на земле в качестве пищи. Этого будет достаточно.
Император был испуган. Затем он внезапно понял, что перед ним под маской брамина стоит Агнидева. Император рассмеялся про себя: «Кажется боги, используя для заговора бога огня, послали его ко мне. Но пусть им будет известно, что Картавирья не завидует богам и не боится их. Это будет их поражением».
Когда йогин реализовывает высокий уровень сознания и праны, у него может наступить череда различных испытаний. Это называется стадией закалки по учению о 16-ти кала.
Сначала его пробуют на прочность различные мелкие духи. Им просто интересно: «Ну, и каков уровень реализации этого смертного человека?»
Затем на него обращают внимание божественные существа. Им тоже любопытно, какой стадии реализации достиг этот человек. Если различные мелкие духовные сущности или духи могут просто проказничать и чинить какие-то препятствия, то игры божественных существ труднопонимаемые и труднопостижимы. Их нелегко распознать. Если это боги сансары, они могут сыграть на манаса-карме и дать человеку то, что желало его подсознание, скрытое в глубинах, то, что доступно в пределах богов сансары (богатство, власть, славу, сиддхи невысокого уровня), чтобы проверить, как его сознание среагирует на это, соблазнится оно или нет.
Наконец, его испытывают более высокие существа. И делают они это не с целью ввести в искушение или соблазнить, а с целью пробудить его дух, прояснить сознание, отсечь оставшиеся надежды и устранить последние препятствия. Они искренне желают такому йогину продвижения, поэтому иногда могут устраивать подобные испытания.
Думая так, император повернулся к брамину и, глядя на него с насмешкой, сказал:
— Мы уже сказали тебе: ешь, сколько хочешь. Мы защищаем тебя. Никто не будет мешать тебе. Потом сообщи о своем удовлетворении всем своим спутникам.
Казалось, Агнидева не заметил никакого намека в словах Картавирьи. Тотчас он начал свою работу. В короткое время все огромные деревья, лианы, травы и семена во всем мире сгорели в ярком пламени, и везде были разбросаны кучи пепла. Области, где простирались большие деревья и огромные леса, теперь имели ужасающий вид, а корни в земле превратились в древесный уголь. Вся земля была сожжена и, казалось, плакала. Люди, повсюду видя это ужасное бедствие, были поражены и пали духом. Аскеты, которые жили в глуши лесов, страдали и были расстроены этим бедствием, и аскеты в семи внутренних территориях, полные отчаяния, выполняли пранаяму.
Император, который смотрел на подданных как на своих детей, был лишь удовлетворен тем, что сдержал свое обещание, но он не обратил внимания на тревогу браминов. Слезы людей и всех живых существ не трогали его. Стенания и горе людей и животных не достигали его сердца.
Игра судьбы на этом не остановилась. Горестные вопли нарушили покой махариши Васиштхи, который был погружен в самадхи на берегу реки Сарайю. Когда махариши открыл свои глаза, он увидел перед собой кучи пепла и учеников, которые были воплощенным страданием.
Слово «шанти», мир, вышло из уст махариши, тем не менее в этот день махариши разгневался сверх границ. Внезапно он увидел движение Агнидевы, со скоростью стрелы сжигающего все деревья на земле, и Картавирья Арджуну, который следовал за Агнидевой, держа в руках лук и стрелы. Махариши немедленно понял положение. При виде лица Картавирьи, которое кипело в раджасе, в сердце муни вспыхнул гнев на императора.
— Итак, император, — окликнул он, — это твоя работа! Огромное жертвоприношение ты совершил, раздавая имущество своих людей! Сила ударила тебе в голову? Сейчас у тебя может быть тысяча рук, но даже если ты забыл, что твои руки раньше были кривыми, мир помнит это. Твой крах скоро настанет. Ты еще не знаешь силы браминов. Ты поймешь это в день, когда умрешь от руки брамина. В то время эта твоя тысяча рук станет снова бесполезной и упадет подобно засохшим листьям.
Гнев махариши и проклятие браминов эхом прокатились во всех десяти направлениях. Проклятия муни также отразились в императорском дворе.
Услышав это, император побледнел, некоторое время оставаясь неподвижным. Постепенно на его лице появилась улыбка. Он сказал:
— Все мы должны служить браминам и учиться у них подавлять вожделение и гнев, развивать в себе саттву и преданность. Однако мы — кшатрии. Раджас так же свойствен натуре императоров, как и дхарма. Вместе с безграничной силой, благословленной Господом Даттатреей, у нас также есть немного мудрости. Будет оскорблением для нас, если в ответ мы проклянем этого брамина. Пусть живет в мире.
Весь двор погрузился в смятение, когда прозвучала речь императора, такая пренебрежительная по отношению к махариши Васиштхе. Однако по прошествии времени горожане забыли эпизод с проклятием. А Картавирья с самого начала не принял его всерьез.
Предыдущее рождение
Практика йоги и царствование Картавирьи продолжились как обычно. Затем однажды он должен был поехать по небесам на небесной колеснице, подаренной ему Господом Даттатреей. По пути ради забавы он направил колесницу через Нанданавану, парк божественных существ. Там Картавирья увидел Девендру (Индру), который, как он представлял себе, находится в небесном дворе Судхармы, качаясь на качелях с Сачидеви.
Вид Девендры, который недавно женился и развлекал свою жену, вызвал большое отвращение в императоре Картавирье.
Он думал: «После совершения множества аскез, после пребывания в обществе многих великих душ он достиг лишь этой стадии. Его слепое увлечение чувствами все еще не уничтожено. Какая польза от всех его усилий?»
В присутствии правителя трех миров с его возлюбленной женой Картавирье не приходило в голову, что он просто обычный смертный, и, каким бы могущественным он ни был, он уступал Девендре в положении и возрасте.
Девендра ощутил себя задетым за живое, к тому же это произошло на глазах его жены. Он пошел прямо в Вайкунтху, где находился Вишну с преданными и мудрецами. Девендра описал неуважительное поведение Картавирьи и последние оскорбления, посыпавшиеся на него, и молил Господа Вишну быть внимательным к делам Картавирьи. Многие среди придворных в свое время претерпели какое-нибудь оскорбление от Картавирьи, поэтому они тоже рассказали о своих унижениях и поддержали доводы Девендры.
Риши тоже добавили:
— Он правил империей превосходно. Твоей милостью он достиг также совершенства в йоге. Но он не в состоянии контролировать поднявшееся в нем высокомерие. Даже к старцам он относится с презрением. Следовательно, он не в состоянии удерживать под контролем тысячи дерзких юношей кшатриев, которым он отдал все подчиненные государства. Больше, чем он, людей раздражают эти его сторонники.
Выслушав эти слова божественных риши, Вишну величественно начал говорить так:
— О почтенные! Однажды мир снова узнает, как трудно преодолеть прошлые врожденные наклонности. Все садхаки должны послушать этот эпизод и понять, как много бдительности они должны проявлять в вопросе тщеславия. В своем предыдущем рождении он был нашим близким сопровождающим, Сударшана-чакрой. Постепенно Сударшана стал завидовать нам, думая, что только вследствие его силы мы уничтожили демонов, а всю славу взяли себе. Полагая, что если предостеречь вначале, то он поймет свои ошибки, мы позвали его к себе и сказали с иронией: «Сударшана, я думаю, что бы случилось со мной, если бы тебя не было рядом со мной. Я всем обязан тебе». Слушая эти слова, он, вместо того чтобы понять их смысл, гордо улыбнулся. У него не было даже тени сомнения, а тщеславие помутило его рассудок. Затем, сделав вывод, что только болезненный урок может исправить его, мы вызвали гнев и прокляли его: «Ты стал наглым благодаря своей силе. Поэтому будь рожден с кривыми руками».
Здесь бог Вишну описывает прожитую жизнь Картавирьи Арджуны. Оказывается, Картавирья Арджуна в прошлом воплощении уже был достигшим освобождения, называемого салокья-мукти. Из разных видов освобождения салокья-мукти отличается тем, что ты получаешь возможность жить в той же локе, что и божество, которому ты поклоняешься или призывал. Картавирья Арджуна в прошлой жизни был спутником бога Вишну — Сударшаной. Он жил в его божественном мире, называемом Вайкунтха-лока. Но из-за того, что он не сумел справиться со своим эгоизмом, Вишну предоставил ему возможность получить урок и снова перевоплотиться в теле смертного. То есть его освобождение еще не было окончательным.
Салокья, сарупья, самипья и другие виды освобождения являются тем, что называют малым освобождением. Это еще не есть полное освобождение от сансары. Это освобождение только от перерождения в нечистом мире людей в грубом физическом теле, от страданий в этом мире рождения и смерти до конца кальпы. Но подлинное освобождение, окончательное мукти еще не было им достигнуто. Поэтому, даже являясь спутником Вишну и имея тело божества, он еще имел незрелые черты. Поскольку Вишну заметил это, он дал ему возможность изжить в себе эти черты, получив урок в теле человека, поскольку в мире богов такие уроки получить невозможно. В мире богов нет страданий, нет наказаний, нет тела, с которым ты отождествишься и забудешь себя.
Когда Сударшана понял свою ошибку, он в раскаянии упал к нашим стопам, и мы утешили его, сказав: «Не бойся. Ты непременно будешь моим преданным в следующем рождении. В конце концов, у тебя есть шанс через неусыпную практику преодолеть свое высокомерие. Этот Сударшана теперь Картавирья. Он изо всех сил старается победить свое высокомерие. Разрушение его высокомерия и конец его теперешнего рождения наступят одновременно уже в скором времени. Будьте терпеливы, вы все увидите.
Успокоив богов таким образом, Вишну отослал их.
Между тем, Картавирья закончил свою работу на небесах и снова уехал. Каким бы могущественным человек ни был, судьба будет неотступно следовать за ним и исполнится.
Встреча с махариши Джамадагни
Однажды император со своей армией, включающей в себя слонов, колесницы, конницу и пехоту, отправился в поход. Возвращаясь после легкой победы, по дороге он увидел ашрам махариши Джамадагни. Он слышал, что Джамадагни был необычным риши, а поистине Джвала-дагни. Он подумал, что было бы хорошо получить его даршан. Оставив свои вооруженные силы в отдалении и взяв несколько слуг, он босым пошел в ашрам и после даршана простерся перед махариши и вежливо спросил его о благоденствии.
Удовлетворенный смирением императора, махариши принял его с большим почетом и, усадив императора перед собой на место, сделанное из травы дарбха, развлекал его множеством славных историй. Сразу после беседы Джамадагни сказал:
— О, Махараджа! Прими наше гостеприимство сегодня и заверши свое путешествие завтра.
Улыбка появилась на лице императора. Он подумал: «Брамин расхвастался, ему самому нечего есть, а он приглашает меня на угощение. Простота на лице, а тщеславие внутри». Однако в знак устной вежливости он сказал:
— Мунидра, твои слова — праздник для нас. Мы удовлетворены твоим даршаном. Позволь нам удалиться.
Однако Джамадагни настаивал:
— Махараджа, ты — дхарма-атма. У нас, живущих в лесах, редко бывают гости, а гости подобные тебе — большое событие для нас. Чувствуй себя как в собственном доме и остановись здесь, пожалуйста.
— Но со мной большая свита, — ответил император уходя.
Однако мудрец продолжал уговаривать:
— Ну, так что? Махараджа, я приглашаю тебя и всех, кто тебя сопровождает, не смущайся.
Сомнения императора возросли. Но он согласился. «Похоже, этот брамин намеревается показать мне силу своей аскезы», — подумал он.
Лицо махариши осветилось радостью, и он громко позвал:
— Мать! Сурабхи!
Император подумал, что он зовет какую-то девушку из ашрама, но пришла, звеня маленькими колокольчиками, красивая коричневая корова. У нее было светящееся тело, большие глаза, витые рога, гладкая шкура, широкая шея и большое вымя. Короче говоря, приятная внешность. Когда корова, словно дочь, подошла к мудрецу полная привязанности, он представил ее и сказал:
— Смотри, мать. Император пришел со своей свитой. Такой удачи никогда больше не будет. Ты должна приготовить все необходимое.
Медленно покачав головой, Сурабхи ушла.
Император был поражен, когда увидел изысканное гостеприимство, которое было оказано ему и его спутникам. Очень долго пришлось бы описывать приготовление к трапезе. Есть выражение, которое определяет такое экстравагантное гостеприимство двумя словами: гостеприимство Бхарадваджи. То событие произошло в другое время, описанное Вальмики, но гостеприимство Джамадагни превысило гостеприимство Бхарадваджи.
Опьяненная великим гостеприимством, тем восхитительным обслуживанием и утонченными удовольствиями, свита, забыв себя, начала превозносить махариши в присутствии своего императора. Кое-кто говорил:
— Если такая роскошь может быть в ашраме, то к чему все усилия на службе у императора?
Другие восклицали:
— Это на самом деле грандиозно!
Некоторые отвечали:
— Никогда до сих пор мы не видели такого великолепия.
Образованные гости восклицали:
— Эти брамины высокоуважаемые всеми, потому что, располагая таким великолепием, они отказались от него и заняты аскезой в этих лесах, питаясь только кореньями и луковицами.
Восхваления свиты были оскорбительны для императора. Его ум смутился и расстроился. В конце концов он пришел к заключению, думая: «Все это благодаря силе тапаса мудреца. Они были введены в заблуждение и поражены. В действительности это сила Сурабхи — коровы. Почему-то Джамадагни держится за нее. Если я тайно заберу у него корову, тогда его обман будет обнаружен. Конечно! Джамадагни сейчас горд этой своей победой».
Но когда он увидел мудреца, тот был в высшей степени спокойным и уважительным, разговаривал с Картавирьей с большой радостью. Если зерна яда посеяны в уме, то заслуги других невидны. Каждое действие махариши казалось императору актом неуважения.
Обращаясь к махариши, Картавирья сказал:
— Твоя корова — сокровище среди коров. Такой удивительной корове подобает принадлежать мне.
Природа истинной реализации
Картавирья почувствовал себя уязвленным и оскорбленным, потому что Джамадагни продемонстрировал такое могущество и великолепие, которое даже ему как императору были не под силу. Поскольку чувство эго в нем еще не было растворено, у него возникло очень самолюбивое состояние, желание чем-то уязвить Джамадагни и присвоить себе такую магическую корову.
Истинный йогин, который реализовал состояние осознанности и хотя бы малую степень единого «вкуса», свободен от подобных переживаний, поскольку с самого начала он видит нереальность происходящего. Для него любая ситуация — это не более чем игра, которая открывает какие-то кармы или каналы. Но сам он в нее никогда не вовлекается. Случится ли ему потерять что-то, быть восхваляемым или быть оскорбленным, быть превозносимым другими или наоборот, быть унижаемым. Он не рассматривает это как относящееся к нему. Соответственно, у него нет эмоций или движений души, поскольку он все рассматривает равностно и видит, как через тела людей играют божества, а через тела божеств играет сам Брахман. Он понимает, что как бы ни разворачивались события, Абсолют (Брахман) все равно торжествует, а поэтому нет повода для беспокойства.
Но тот, кто имеет отождествление с телом, чей разум имеет примеси и не способен распознавать недвойственное пространство среди игр материальных энергий, конечно, упускает все это и рано или поздно впадает в отождествление. Такое отождествление вызывает у него различные эмоции, а эмоции заставляют двигаться васаны и самскары, накопленные в предыдущих жизнях, разворачивать санчит-карму и прарабдха-карму. Таким образом начинается новая ветвь сансары и новые причины будущих перерождений.
Состояние истинного йогина
Истинный же йогин с самого начала не участвует во всем этом, потому что его ум увязает в созерцании единого Брахмана (как палец прилипает к клею или, как муха увязает в меде) и больше не покидает его. Что бы он ни переживал, он умеет с этим объединяться, интегрироваться, рассматривая все как проявление различных игр. У него нет личностной оценки ситуации или чего-то еще. А даже если он демонстрирует другим нечто подобное, то это не более чем лила (игра). То есть он видит: «Да, пожалуй, сейчас надо продемонстрировать личностную оценку». Тогда он выдумывает и демонстрирует некую оценку, видя, что сможет таким образом принести кому-то пользу или преподать урок. Но у него самого на самом деле нет ни оценок, ни суждений, а есть поглощенность недвойственным сознанием.
Когда личностной оценки нет, происходит полное приятие того, что происходит с телом, с внешним миром, в многообразных ситуациях. Это происходит потому, что ранее были созданы соответствующие причины. Чего же здесь удивительного? Почему же это не принимать? Зачем это отрицать? Если раньше были созданы причины, то чему удивляться?
Причины для всего, что с нами сейчас происходит, были заложены гораздо раньше. Сейчас мы просто пожинаем плоды этих причин. Например, все причины, которые привели к тому, что вы являетесь монахами, выполняете практики, слушаете лекции, сеялись вами ранее, а теперь они просто разворачиваются. Чего же здесь удивительного? Это происходит, потому что не может не происходить. Если солнце утром встало на востоке, оно вечером зайдет на западе. Когда йогин это понимает, у него нет страданий, когда приходят нежелательные ситуации, нет радости или привязанности, когда обстоятельства складываются благоприятно. Он понимает: «Действует закон причин и следствий. Причины создали следствия. Следствия проявляются, но я не имею к этому никакого отношения».
Такой йогин находится в состоянии наблюдающей осознанности, едва осознавая окружающий мир. Вернее, он осознает его очень целостно, но бόльшая часть его сознания устремлена в пространство бхавы. Бόльшая часть сознания наслаждается созерцанием пространства бхавы, а другая часть участвует во всех этих лилах в соответствии со своими кармами, статусом, местом, временем и обстоятельствами.
История Картавирьи и махариши Джамадагни
Махариши посмотрел на императора с изумлением:
– Я не свободен дарить ее, даже если император сам желает этого.
Махариши еще не закончил, когда Картавирья прервал его:
– Махариши, ты подумал, что я хочу твою собственность даром? Мы дадим тебе дважды столько, сколько ты захочешь и в придачу тысячу коров.
Слова царя были полны высокомерия.
– О, император! Как я могу быть свободен продавать ее, когда я не свободен даже дарить ее? Неужели ты учишь браминов продавать их коров? – ответил махариши такими резкими словами. – Эта корова бесценна. Кроме того, она мне как дочь, сестра и мать. Не только мне, она мать нашего ашрама. Так как обязанность брамина говорить тебе то, что лучше для тебя, я должен тебя предостеречь, не сердись. Ты идешь в неверном направлении. Отвратись от этого пути, пока не слишком поздно.
Эти слова пронзили сердце Картавирьи. Император не мог вынести критики, особенно перед своими солдатами, как будто его собственные люди плевали на него. С другой стороны, совесть говорила ему, что совершаемое им неверно. Хорошая репутация была утеряна, и он зашел уже слишком далеко. Он стал объектом осмеяния в присутствии собственных солдат. Император чувствовал, будто какой-то безумный или злой дух овладел им.
– Эй, брамин! – зло крикнул он. – Ты преступил границу уважения. Все драгоценные вещи империи принадлежат императору. Поэтому мы забираем коров с собой. Однако мы отдаем тебе дань уважения. Надменный и гордый силой аскезы, ты неуважительно разговаривал с нами. Следовательно, ты подлежишь наказанию за открытое неповиновение императору. Но не в наших обычаях наказывать жителя лесов. Будь рад, что ты до сих пор жив. Теперь же не препятствуй нам и не призывай несчастья на свою голову.
Солдаты заволновались, видя императора, пронзительно кричащим, подобно дикому слону. Все жители ашрама были испуганы и ошарашены. Только махариши оставался спокойным и безмятежным. Император приказал своим слугам взять корову и вести ее перед своим войском. Слуги немедленно попытались выполнить команду императора, но Сурабхи не уступала их силе. Она подошла к махариши и встала перед ним, печально глядя на него.
Когда махариши посмотрел на печально стоящую перед ним корову, шея которой до этого момента не знала веревки, он с трудом удержал слезы. Нежно погладив ее, он сказал:
– Мать, ты должна идти. О, мать! Я не могу смотреть на твои страдания. Где бы ты ни была, будь счастлива. Пусть благополучие будет с тобой.
Услышав эти слова, Сурабхи склонила свою голову. Теперь она не сопротивлялась и печально пошла в окружении свиты императора со слезами на глазах.
Когда император увидел слезы коровы, его сердце замерло. Он почувствовал отвращение к себе, и у него мелькнула мысль о возвращении коровы. Он подумал: «Мы показали нашу силу. Разве этого недостаточно? Какой грех я совершил!» Его ум был смущен, однако победило высокомерие. Ведя корову с собой, император отправился со своим окружением. Как будто одержав победу благодаря собственной доблести, солдаты продолжали с энтузиазмом тянуть корову за собой.
В то время как происходил этот шумный инцидент, Парашурама – младший сын махариши Джамадагни – отсутствовал в ашраме, уехав, чтобы выполнить какую-то работу. Было очень поздно, когда он вернулся после сбора топлива, фруктов, травы куша и других вещей. Когда он достиг ашрама, все показалось ему странным. Несчастье и печаль были на лицах всех жителей ашрама. Сурабхи не подошла к нему как обычно. Хотя отец был погружен в глубокое самадхи, его лицу недоставало обычного свечения. Тогда его старшие братья подошли и рассказали ему все, что случилось во время его отсутствия.
Глаза Парашурамы стали от ярости красными как горящий уголь, и его топор до сих пор покоился на плече. Он взял свой лук со стрелами и другое оружие, мысленно поклонился своему отцу и убежал по лесным дорогам как ураган.
Когда император Картавирья вошел в столицу, окруженный победным ликованием, он был глубоко погружен в размышления: «Какую большую ошибку я совершил! В этом нет сомнения. Что бы я решительно не предпринял теперь, все будет тщетно, как сооружение моста после того, как река пересохла. Определенно, я открыл дорогу высокомерию и низко пал, совершив этот грех. Совершение греха и затем попытка избежать наказания – это другая большая ошибка. Даже малейшее малодушие не должно касаться меня». Думая таким образом, он ждал возмездия, которое, он был уверен, придет. Он был готов ко всему.
Итак, Картавирья хорошо понимал свою ошибку, поскольку был йогом, а йоги всегда умеют наблюдать за своим умом.
Три вида ошибок в практике
Практиковать осознанность – это значит всегда очень хорошо понимать свои ошибки. Ошибки в основном касаются либо клеш, когда позволяется проявлять клеши, либо эгоизма, что тоже является клешей, либо ошибок в созерцании.
Например, потеря действия в воззрении, потеря действия в осознавании, расплывание, замораживание сознания – это ошибки категории созерцания.
Ошибки категории клеш означают пойти на поводу у гнева, вожделения, привязанности и прочего.
Ошибки категории эгоизма относятся к ложному видению. То есть это тенденция иметь цепляния, привязанности, надежды и страхи, то есть все то, что сужает сознание.
Таковы три вида главных ошибок. И Картавирья Арджуна впал в одну из них. А поскольку он был йогом, то мог наблюдать эти ошибки и анализировать свое сознание.
Когда йогин очищает свой ум, он становится очень аккуратным и тщательным, чтобы не совершать подобные ошибки. И сразу следует сказать, что вообще не совершать их невозможно.
Один йогин практиковал тантрическую садхану божества, требующую очень высокого уровня, и он сказал так: «Я взял столько обетов и различных принципов, что их просто нельзя было не нарушить. Хоть где-то, но я их нарушал. С другой стороны, я каждый раз раскаивался и очищал свой ум». Всегда бывает так, что ум впадает в какие-то отклонения. Но истинный йогин вовремя замечает это и незамедлительно очищает даже небольшие отклонения и ошибки, которые допускает.
Очень трудно удерживать должный уровень сознания, очень легко его потерять. И опытный созерцатель хорошо понимает это. Под ошибками здесь следует понимать не ошибки в этике, не что-то грубое, а нечто очень тонкое. Ошибки в этике – это следствия ошибок в созерцании. Если ошибок в созерцании нет, то нет и ошибок в этике, потому что истинное созерцание наделяет вас воистину превосходными качествами: ясностью, гибкостью, умением объединяться. Если есть истинное созерцание, то ошибки в этике просто невероятны. Внешние ошибки, ошибки в поведении, в этических принципах являются следствиями внутренних ошибок: недоработок в осознанности, в самоосвобождении, в отсечении эго.
Кармические последствия ошибок
В Библии есть такая история. Когда Христа вели на распятие, он попросил у одного домохозяина подать ему воды. Этот домохозяин отказал, боясь, как бы ему не предъявили обвинение, и его судьба в тот момент, когда он допустил такую ошибку, сильно изменилась. С тех пор существует легенда о вечном жиде. Вечный жид – это бессмертный иудей, который не может умереть, потому что постоянно находится в состоянии покаяния за то, что две тысячи лет назад отказал в помощи Христу. Поскольку это было грандиозное событие, в потоке сознания этого человека была создана такая сильная санкальпа, благодаря которой, как считается, он до сих пор неприкаянный бродит по миру. Он нигде не может получить удовлетворение и не может умереть. Он вечен и будет существовать до тех пор, пока эта ошибка не будет искуплена.
Часто ошибки, допускаемые при жизни в теле, в состоянии смертного существа, имеют свое продолжение в следующих воплощениях. Они могут тянуться очень долго, даже многие жизни, тысячи лет, поскольку для духов восемьдесят лет человеческой жизни – это совсем мало, духи могут жить десятки тысяч лет. И это может продолжаться до тех пор, пока самскара и васана, создавшая такую причину ошибки, не будет рассеяна. Именно поэтому йогины остерегаются совершать ошибки.
Есть другая история в связи с этим. Однажды, когда распинали Христа, пришла толпа. И эти люди пришли не для того, чтобы поклониться, и не потому, что были движимы искренней верой, а просто из любопытства, чтобы посмотреть на страдания. Вследствие того, что они участвовали в таком зрелищном мероприятии и у них было недолжное состояние, эта толпа неверующих также получила сильную кармическую реакцию. Те, кто участвовал во всем этом лицезрении, оказались проклятыми. Впоследствии они стали духами, наказанием для которых было постоянно созерцать различные несчастья, убийства и страдания. И в тех местах на Земле, где происходят какие-либо несчастья, убийства или страдания, люди, которые были в этой толпе, до сих пор являются в виде духов-соглядатаев, чтобы лицезреть эти несчастья и страдания. Это их рок, их карма, их судьба за то, что они проявили такое состояние в то время. Была создана очень мощная самскара (отпечаток) и васана (импульс), которые до сих пор движут их тонкими телами. До сих пор их тонкие тела не могут от этого освободиться. Они не умирают и не рождаются, оставаясь такими духами. Это тоже пример того, какими могут быть последствия совершенных ошибок.
Поэтому все йогины, умеющие наблюдать за умом, понимают, как важно быть внимательным, чтобы избегать даже самых тонких ошибок.
Способы избегания ошибок
Наилучший способ избегать тонких ошибок – утвердиться в воззрении, а затем низвести воззрение в осознавание. Сила самоосвобождения и самоотдачи – это самый лучший способ искоренить любые ошибки в принципе. Если же воззрение и самоосвобождение у йогина слабые, его ум будет постоянно путаться в этических системах, в двойственных принципах; он постоянно будет находиться в замешательстве и думать, как бы не совершить такую ошибку. Но именно тогда, когда ум впадает в такое замешательство, он уже совершает ошибку. И эта ошибка заключается в том, что он покидает недвойственное воззрение и воспринимает более низкий уровень осознавания.
На самом деле ошибка Картавирьи Арджуны была не столько в том, что он так себя повел, сколько в том, что он при этом отождествлялся с эго, со статусом царя, с личностью Картавирьи Арджуны. Он не доверял тому воззрению, которое ему передал Даттатрея. Старые самскары и эго все-таки перевесили воззрение, следствием чего было его высокомерие и подобное поведение.
