В духовной жизни санньяси важно духовное рвение, когда душа ищет Бога, идет к Богу по пути освобождения. Духовное рвение, духовный пыл очень важны. Оно проявляется в форме тапасьи, в любви к тапасье, в желании тапасьи, в любви к отрешению, в любви к мауне, в любви к медитации, в любви к созерцанию, в любви к послушанию, в понимании, что это истинный путь, в любви к смирению, в любви к контролю чувств и самое главное — к любви к Богу.
Когда у нас есть духовное рвение, то мы любим поклонение, тапасью, севу тоже. Мы ее делаем не как обязанность, а мы любим служить братьям и сестрам, смиренно служить. Мы любим убирать, любим медитацию, то есть каждый элемент распорядка дня мы любим. Эта любовь искренняя, неподдельная, и мы жаждем в махашанти сидеть со рвением, потому что это шанс для души постичь Бога в это время, волшебный час. Просыпаться по утрам, выполнять практику, рвение соблюдать заповеди, рвение раскаиваться.
Мы ничего не прячем гордо: «Вот я такой совершенный» — это абсолютно глупая позиция. Мы тщательно смотрим в свою душу и очищаем, понимаем, насколько это важный процесс, то есть у нас есть рвение и любовь ко всем элементам духовной жизни.
Нет такого прохладного отношения: «Ну, есть и есть», или тем более отвращения какого-то, потому что это не соответствует каким-то нашим представлениям или желаниям — ко всему рвение есть. Когда такое рвение есть к методам созерцания тоже, мы не любим ходить в отвлечении, созерцать очень любим, к мантре, к работе с праной как к внешним практикам, так и внутренним. Ко всем таким элементам есть любовь, и когда есть любовь, то практика становится естественной, благодатной и легкой.
Вы внезапно оказываетесь в естественном пространстве тапасьи, и тапасья естественна, вы не понимаете, как жить вообще без тапасьи. Для вас это как-то непривычно, глупо, вы не хотите ни на что постороннее тратить время кроме тапасьи — сева, садхана, свадхьяя — и жизнь становится очень упорядоченной, ничего лишнего, потому что вы любите тапасью — вы ею занимаетесь, любите севу — вы ею занимаетесь.
Необходимость очищения души
Когда удается такого рвения достичь, такую любовь к методу, садхане — это значит, что вы на верном пути освобождения. Но прежде чем такая любовь появляется, прежде чем вы начинаете чувствовать себя как рыба в воде во всем этом, душа должна пройти определенный период очищения, отрешения и разочарования в сансаре, глубокого осознания четырех осознанностей, потому что такое рвение является уделом святых, очень сильных садху, очень мудрых, умудренных опытом.
Но поначалу его нет, поначалу оно есть временами, а потом пропадает, потом снова появляется. Его надо поддерживать годами постоянно, но для этого надо серьезно развернуть свой мир от сансары, от обусловленного видения к пути освобождения, поэтому вспоминать четыре осознанности, вспоминать изъяны сансары всегда полезно.
Понимание природы сансары
Сансара уподобляется пасти огнедышащего дракона. Мимо этой пасти надо пройти, в нее не попасть, то есть должно зарождаться не то чтобы страх, но определенное чувство понимания, бдительности. Сансара уподобляется змее-гадюке, в которую ни в коем случае нельзя попадать. Сансара уподобляется чему-то такому, что надо остерегаться, в отношении чего надо быть очень бдительным и не бояться жертвовать своим комфортом, своими желаниями, своим эго, чтобы не попасться в сансарное видение. Это называется земля людоедов, в которой нет даже капли счастья.
Сансара — это определенное видение мира, обусловленное, в котором мы не помним Бога. Если кратко сказать, когда мы не помним Бога — это сансара. Это тот же географический мир, тот же плотный мир, но одномерность исчезает. Когда мы помним Бога, мы пребываем в многомерности, а когда это измерение Бога — осознавание веры, преданности, чистоты, созерцание — исчезает, поэтому садху старается быть бдительным, чтобы избегать сансары.
Такой правильный страх — не то что надо впасть в депрессию, находиться в состоянии ужаса, а правильный, бдительный страх сансары — это условие такого духовного рвения, который ведет к большой любви к духовной жизни и к Богу. То есть садху опасается лишний раз быть эгоистичным. Он понимает: «Это сансара, это логово людоедов, это змеиное гнездо, это огнедышащая пасть дракона, чего мне туда идти». Ни за какие коврижки он не пойдет за эго, он готов терпеть неудобства, спать на полу, ни с кем не общаться или быть даже униженным, оскорбленным, но не идти за эго, потому что он знает — это опасно. Может быть, если бы не было так опасно, может быть, и пошел по пути эгоизма, но он знает. Мудрость садху в том, что он знает, отсутствие мудрости — это когда он не знает.
Бдительность садху
Таким же образом он не идет на поводу желаний. Какие-то небольшие желания есть — спать и прочее удовлетворять можно, но остальным не надо давать разрастаться слишком, не надо фантазировать, воображать. Все это надо отсекать, потому что это тоже сансара. Он не идет на поводу развлечений, он не идет на поводу клеш, не идет на поводу эгоизма, зависти и цепляний, привязанности, в том числе и материальных.
Даже садху может годами снова утратить дух отречения, даже монахи могут иногда. Притупляется, говорят: «Рука бойца колоть устала», то есть притупляется, и снова из ума зарождается: «А может мне чего-то иметь, может мне чего-то не хватает» — обеты забываются, необладания и так далее. Если не возобновлять эти обеты, если себе не напоминать, если дух отречения не пестовать, если не напоминать: «Это сансара, не цепляйся». Даже есть такая поговорка: «Новоиспеченный монах гордо отрекается даже от горы золота и проходит мимо, а постаревший монах поднимает даже ненужную обувь и думает, что бы из нее сделать такое выгодное», если он теряет дух отречения.
Когда мы понимаем, что это сансара, ее надо остерегаться, мы очень бдительны, мы очень требовательны к себе. Требовательность к себе — это отличительное свойство садху. Немудрый садху, который не остерегается сансары, он к себе не требователен, но к другим зато бывает очень требователен. Но надо все наоборот: к другим абсолютно лояльным, к другим абсолютно терпимым, к другим абсолютно снисходительным, но к себе очень требовательным, иногда даже беспощадным. Не в плане самоуничижения, но в плане взнуздывания своего эго, своего ума, самодисциплины, распорядка, тапаса.
Как один мастер дзен говорил: «Не дать отдохнуть даже мизинцу на пути медитации», или: «На кухне не попасть даже ни одному рисовому зернышку» — быть таким бдительным. Из такого рвения появляется любовь ко всему, что мы делаем — сева, садхана, свадхьяя, вес нашего восприятия переносится на духовные вещи, и мы начинаем чувствовать себя как рыба в воде в духовной практике, в духовной жизни. Из всего этого появляется любовь к Богу.
Пламенная любовь к Богу
Любовь к Богу означает: нас ничего не интересует кроме Бога, мы ни о чем не хотим думать кроме Бога, мы ни о чем не хотим говорить кроме Бога. У нас нет никаких желаний кроме как постичь Бога и служить Богу, и мы других людей воспринимаем не иначе как проявление Бога, но понимая каждого на своем уровне разумеется, с вивекой (различающей мудростью), не путая воззрение и поведение. Мы желаем служить другим живым существам, проводя волю Бога.
Это не значит, что отрицаем все или впадаем в нигилизм, но мы все делаем в духе сознания Бога с божественной волей и никогда не отвлекаемся от сознания Бога и в духе тотального отрешения. Отсюда рождается следующий этап — любовь к Богу, пламенная, преданная, искренняя любовь к Богу, тотальная, всепоглощающая любовь к Богу, пламенеющая, устремленная божественная любовь. Она рождается только когда проделана такая работа. Если эта работа не проделана, то такая пламенная устремленная любовь к Богу невозможна, просто даже на этот уровень подняться невозможно.
Итак, сначала мы зарождаем отвращение к сансаре. Отвращение к сансаре побуждает нас с рвением относиться к своей дхарме, к своим обязанностям. Такое рвение дает возможность полюбить свою духовную жизнь, когда мы чувствуем себя очень комфортно в ней, когда тяга большая к духовной жизни, когда мы рады к любым практикам, к любым методам, к севе, к смирению, этике, когда мы ревностно все исполняем и любим то, что мы исполняем, потому что это нас защищает, трансформирует.
Следующий этап — это пламенеющая любовь к самому Богу, когда мы уже начинаем выходить за ум, за грубое материальное и земное воззрение, когда у нас появляется тонкость восприятия и мы уже начинаем ощущать божественное присутствие, и нам хочется все глубже-глубже в него проникнуть, достичь — что же это за божественный свет, что же это за дивья-бхава, что же это за благодать. Рождается пламенная устремленность к Богу.
Созерцание как любовь к Богу
Такая пламенная устремленность к Богу сжигает все то нечистое, что было — эгоистичное устремление, шаблоны ума, фиксированные идеи, цепляния, амбиции эго. Мы смотрим, что они настолько ничтожны по сравнению с тем, к чему и к кому мы стремимся, что они не стоят даже никакого усилия или внимания.
Такую пламенную любовь к Богу с точки зрения джняна-йоги мы называем созерцание, то есть созерцание — это не есть нечто просто некий холодный процесс наблюдения — это всегда любовь к Богу. Созерцаем мы ведь Бога, а не что-то другое. Конечно, поначалу часто мы не созерцаем Бога, мы его пытаемся созерцать — кончик носа, дыхание, тело, чувство «я», и в этом еще не всегда мы Бога чувствуем. Поначалу не всегда можно почувствовать Бога в какой-то ясности, когда мы тренируемся в бхучари-мудре (в пространстве), но постепенно за всеми этими методами мы начинаем прозревать — во всем этом мы созерцаем Бога, и созерцание — это всегда созерцание Бога и ничего другого, и Бог — это сознание.
Появляется любовь к сознанию, любовь к созерцанию сознания и любовь к раскрытию божественного Источника в этом сознании. Пребывание в нектаре такой любви, купание — вот это наша главная задача — это и есть условие освобождения.
Путь к освобождению
В конечном счете неважно, будете ли вы хулимы или хвалимы. Важно — сумеете ли вы пробиться в это измерение любви к Богу. Если вы достигните освобождения, даже не будучи сильно уважаемым — это никак не повлияет на ваше освобождение. Сарупья-мукти с высоким статусом и сарупья-мукти с низким статусом — это совершенно одинаковая сарупья-мукти. Или если вы достигните освобождения в маленькой келье, в большой красивой келье — в принципе это тоже никакой роли не сыграет, это все вторичные неважные вещи.
Ваша текущая нынешняя судьба соответствует вашему прошлому — это сценарий, созданный вами ранее, который вам Ишвара предлагает отработать в соответствии с накопленным. Но освобождение — это выход за сценарий, и очень многие вещи тогда становятся неважны, игриво самоосвобождаются в естественной осознанности Брахмана, как говорят, многие вещи можно отдать.
Отсюда рождается великое смирение, великое послушание божественной воле, памятование непрерывное, настоящая нидидхьясана, которая перерастает в любовь к Богу или любовь к Богу в сочетании с нидидхьясаной всегда начинает наполнять нектаром благодати, всегда сопровождается нисхождением Ануграха-шакти, ощущением божественного шактипата.
Жизнь в благодати
Все остальные вещи, которые возникают в жизни, которые надо делать или осознавать, они должны проходить под этим нектаром божественного шактипата, под благословением нисходящей благодати Ануграха-шакти, тогда это будет истинная духовная жизнь.
Другими словами, хорошо бы готовить еду на кухне в благодати, хорошо бы мыть посуду в благодати, распевая божественные песни, мантры. Хорошо бы работать в саду в состоянии благодати, хорошо бы сидеть во время махашанти в благодатном безмыслии. Хорошо бы петь бхаджаны в состоянии благодати и есть в состоянии благодати.
Когда мы привыкаем все делать, думать, действовать из состояния благодати, то мы на верном пути освобождения. Мы начинаем понимать разные оттенки, разные вкусы благодати, разные ее уровни, мы начинаем становиться утонченными гурманами, теми, кто пробует божественную благодать на вкус. Тот, кто ее никогда не пробует, он никогда ее не знает, но садху, который переживает божественную благодать, он знает в ней толк и понимает, при каких условиях он из нее выпадает, а при каких условиях она нарастает, поэтому он очень бдителен.
Бдительность садху, ревностность садху, строгость к самому себе и требовательность она проистекает из его понимания, как быть в благодати и не выпадать. Он очень строг к себе, потому что знает — если допустит какую-то оплошность, то просто благодать закончится. Он в каком-то смысле становится рабом благодати в хорошем смысле.
Это также, как если вы знаете — у вас есть телефон-смартфон, и вы знаете: вот здесь зона устойчивого приема, стоит отойти сто метров за забор — все, ничего не возможно слушать, открывать, и вы учитываете, где есть зона устойчивого приема. Таким же образом садху учитывает, где есть зона устойчивой благодати в его сознании, поэтому он очень строго относится к своим мыслям, к словам и действиям, чтобы никогда ни при каких условиях, обстоятельствах не выпадать из благодати. Он очень ревностно блюдет свою жизнь и свою садхану.
Божественные откровения
Когда мы становимся распознающими божественную благодать, то возможен даршан Бога, возможно нисхождение шактипата, возможно многое, например, божественное откровение, величайшее прозрение, проникновение в знание, в бездну вселенной, проникновение в величайшие тайны Бога, которые меняют все восприятие.
Эти главы из «Шива-гиты» — это нисхождение благодати перед аватаром Рамой, когда Шива низошел перед аватаром Рамой и беседовал с ним. Это возможно, поскольку Рама сам был аватаром, он был очень чистым, пребывающим всегда в благодати и очень аскетичным и любящим тапасью, хотя и был сыном царя.
Итак, «Шива-гита», глава 6 «Вибхути-йога и йога нисхождения божественной милости».
Шри Рама спросил: О Господь, о Махадева, меня озадачили твои слова. Ты выглядишь словно чистый кристалл, у тебя особенная внешность. Ты восседаешь здесь вместе со своей возлюбленной Умадеви и своими слугами. Как ты создал всю эту вселенную, образованную из пяти элементов? Пожалуйста, объясни мне подробно и просвети меня.
Шри Бхагаван сказал: О Рама! Разумно. Ты задал на самом деле важный вопрос. Ответ на него не знают даже божества, поэтому я подробно изложу тебе это тайное знание. Слушай внимательно. Все эти видимые пять элементов, четырнадцать миров, семь океанов, семь гор, все божества, демоны, мудрецы, всё подвижное и неподвижное творение, гандхарвы, прамадхи, наги — всё проявилось только из моей части.
Впервые узнать мою истинную форму захотели Брахма и другие божества, собравшись у горы Мандары, которая является моей любимой горой. Собравшись там, они стояли у горы Мандары со сложенными ладонями и пели гимны, восхваляя меня. Зная их желания, в игривом настроении я скрыл их знание. Затем, когда я явился, они спросили меня в оцепенении неведенья: «Кто ты?».
Обращаясь к ним в тех обстоятельствах, я сказал: «О девы! Я — Ади Ананда пуруша (древнее, изначальное сознание). О девы! Знайте, что во всей этой вселенной нет никого, кроме меня. Я недвойственен. Я древний. Я вечен, и я также невечен. Я безгрешен. Я тот, кого называют Брахманаспати. Я — все стороны света. Я — Савитри, я Гаятри. Все эти мужчины, женщины и евнухи — тоже я. Я — Триштап, Ягати, Ануштап, Панкти чандас.
Это размеры из стихотворений на санскрите.
Я – тот, о ком говорится в Ведах. Я есть истина, мир, уважение. Я – повелитель Вселенной. Я – самый древний. Я – Владыка всего. Я – Бхагаван. Я – Господь. Я – божественный свет. Я – итихасы и пураны. Я – кальпа. Я – упа-кальпа. Я – тот, кто создаёт эти кальпы. Я – знание. Я – гимны упанишад. Я – мантра и я также Викхъяна (комментарий). Я – священные жертвоприношения. Я – жертвователь. Я – подношение. Я – Иха-лока (этот материальный мир, где джива принимает рождение). Я – Пара-лока (мир, куда после смерти идёт джива). Я – акшара (нетленный) и я – также кшара (тленный). Я – все эти создания. Самообладание, спокойствие и тайна – тоже я. Я вездесущий. Я – конец. Я – середина. Я – дверь. Я вне и я внутри. Я на переднем плане, и я на заднем плане. Я бессмертен. Я – свет и я – также тьма. Я – индрии и я также танматры. Я – ум, разум и эго. Я также вишайя (объекты). Я – Брахма, я – Вишну, я – Махешвара, я – Ума, я – Сканда, я – Винаяка. Я – Индра, Агни и также Яма. Я – Найрути, Варуна и Вайю. Я – Кубера. Я – четырнадцать миров. Я – солнце, я – месяц, я – звёзды и также планеты. Я – все эти существа. Я – прана (душа). Я – время, смерть и вечность. Я есть прошлое, настоящее и будущее.
Нидидхьясана как чистое познание божественной истины
Процесс нидидхьясаны (правильного созерцания) означает, что мы медитируем на всевышний Источник устойчиво обнаженным осознаванием, не выпадая из этого состояния. Мы мыслим это главным занятием в своей жизни, которое должно стать естественным, и даем обязательства держаться этого всегда, чтобы оно соединилось с нашей жизнью. Это называется чистое познание божественной истины (шуддха-видья-таттвам).
Нидидхьясана – это процесс шуддха-видья-таттвам, где мы должны познавать чистую божественную истину с правильно настроенным умом. Если ум настроен неправильно – познать не удастся. Поэтому мы длительное время калибруем, выстраиваем ум, настраиваем его, очищаем, входим в определенное состояние вне ума, а только потом уже познаем ее.
Например, если у вас есть телескоп и вы хотите увидеть далекую звезду, его надо сначала настроить, иначе увидите там мутное пятно или темноту. Поэтому шравана, манана, нидидхьясана, потом только нидидхьясана – слушаем, устраняем сомнения и затем входим в правильное чистое познание божественной истины обнаженным осознаванием вне ума в созерцательном присутствии.
В процессе такого чистого познания божественной истины все возникающее – приходящие мысли, эмоции – должны растворяться. Если они растворяются, то наш процесс чистого познания божественной истины происходит. Что это значит? Мы размышляем о том Шиве, вернее мы созерцаем вне ума того Шиву, а когда возникают клеши, желания или мысли, мы ничего с ними не делаем, мы просто продолжаем размышлять. Распахнутым умом мы пребываем в сонастроенности с Шивой – это и есть процесс самоосвобождения.
Расширенное самоосознание и крама-мудра
С помощью расширенного самоосознания мы выполняем самоосвобождение. Расширенное самоосознание – это крама-мудра. Расширенное самоосознание еще называется пурнахамта. «Ахам» – это я, а «пурна» – это что-то полное, целостное, всеобъемлющее. Пурнахамта – это расширенное самоосознание, то есть мы должны прийти к расширенному самоосознанию.
Почему? Потому что с суженным, скукоженным самоосознанием, центрированным на эго, невозможно познать Бога, невозможно памятовать такое величественное сознание. Невозможно чистое познание божественной истины, шуддха-видья-таттву познать невозможно – только расширенным самоосознанием. Поэтому мы учимся его расширять все время через созерцание, полноту внимания, шамбхави-мудру. В конечном счете мы приходим к высокой стадии созерцания – к крама-мудре.
Крама-мудра – это высокая стадия созерцания. Это примерно стадия вынашивания, не ниже стадии зачатия. Мы приближаемся к крама-мудре уже на стадии вынашивания и далее. Наше самоосознание всегда расширено, и это расширенное самоосознание может постигать Бога, может помнить то величественное сознание, о котором говорит Шива как о самом себе.
Когда расширенного самоосознания нет, самоосвобождения нет, тогда есть такая фраза: «Все понимаю, а самоосвободить не могу», – потому что нет памятования об этом божественном существе и есть придавание значения клешам и мыслям. Но самоосвобождение – это только начало.
Самоотдача и пламенная вера
Когда мы глубже углубляемся в преданность, в самоотдачу, в пламенную веру, любовь к Богу, к единственному божественному сознанию, то самоосвобождение очень легко дается без усилий прямым видением и оно происходит в течение очень короткого времени.
Мы полностью поглощаемся в божественный Источник – это называется самоотдача. Самоотдача означает игнорировать все кроме божественного существа, вообще все игнорировать и себя полностью ему предавать – тому Шиве, который о себе заявляет в «Шива-гите». Вот туда надо себя предавать, а в ум, в тело, в эго, в мысли, в клеши, в эмоции, во внешнее не надо – это самоотдача.
Пламенная вера означает, что мы очень сильно хотим всегда пребывать в этом состоянии и всегда желаем ему предаваться, и тогда все легко. Легко самоосвобождение, легко созерцание, легко самоотдача, нет духовных трудностей, есть одни духовные победы, даже если ваш гороскоп не очень удачный вышел в этой жизни. Так уж случилось, какое-то недоразумение может быть, может боги перепутали натальные карты при раздаче, при воплощении. Даже если не очень удачный гороскоп у вас, духовная жизнь проходит под знаком благодати в духе самоотдачи.
Я на самом деле всё. Я один в начале как Омкара, в промежуточное время как Бху-Бхувах-Сувар и тому подобные миры, а в конце как Вишварупа (космическая форма). Я – плод джапы.
Что означает «Я один в начале как Омкара, а в конце как Вишварупа»? Все зарождается как вибрация в непроявленном в Ом, а заканчивается в материальном творении проявлением.
Я – пища и напитки. Я выполнимые и невыполнимые дела. Я – Верховный и я не верховный. Я – солнце. Я – Параяна. Я – благое существо вселенной. Я – божественность. Я нетленный. Я – микроатом. Я – Праджапатьям, святость, я – мягкость и Аграахьям (вне пяти чувств), Агриям – тоже я. Я вбираю в себя всё творение. Я – высший свет. Я пребываю в глубине сердца всех существ. Я живу в существах как прана (душа). Тот, чья голова обращена к северу, а ноги остаются в направлении юга, этот Верховный Господь и трезвучная Пранава – это никто иной, как я. Преданных я освобождаю от грехов и даю им высшие обители, а грешников отправляю в ад, поэтому я вечный.
Я пребываю в форме Омкары. Я – Ригведа, Яджурведа и также Самаведа. Посредством жертвоприношений и Омкары брахманы умилостивляют божеств, и эта форма Пранавы – я. Подобно тому, как тело – составная часть всех существ, так и я пронизываю всю вселенную, поскольку Брахма и Вишну не смогли определить мои края, поэтому меня называют бесконечным (ананта). Поскольку я перевожу моих преданных от рождения к старению и смерти и освобождаю навсегда от океана самсары, поэтому меня называют Тарака. Поскольку в четырёх видах тел (рождённые из утробы, рождённые из яйца, рождённые из пота, рождённые из семени) я пребываю в размере атома как джива, поэтому меня называют Сукшмарупа.
Дева-манана и дивья-смарана
Очень важно породить особый тип юкти – рассуждение, связанное с познанием аспектов Бога, связанное с брахма-вичарой. Когда мы глубоко рассуждаем, мыслим на темы аспектов Бога, постепенно это перерастает в созерцательное присутствие, в созерцание и нидидхьясану.
В нашей жизни есть много разных колебаний и много неуверенностей – это называется шанка. Эти колебания происходят некоторые из васан, некоторые из мыслительной активности, некоторые из внешних впечатлений, и они являются причиной потери нидидхьясаны, причиной потери любви к Богу, причиной неустойчивости в созерцании.
Юкти, связанный с размышлением о всевышнем Источнике, об Ишваре и плавно переходящий в созерцание – это очень важная поддержка для садху, это называется дева-манана. Дивья-смарана – размышление о божественных чертах и качествах, и дева-манана – размышление о Боге – вот эти две практики, которые выполняются как в контексте созерцания, так и в контексте йоги иллюзорного тела.
Тем, кто погружён в тьму неведенья, я, словно электрическая искра, показываю им желание джняны и освобождения (в виде электрической молнии), поэтому меня называют Вайдьюта (молния). Поскольку я один творю вселенные, я один поддерживаю их и снова один поглощаю их, поэтому только меня называют Ишварой. Нет никого другого, подобного мне, потому что я есть Парабрахман вне турьи. Я один растворяю все существа в своём сердце, поэтому меня называют Рудра.
Бог как центральное существо в жизни садху
Садху делает Бога центральным событием, центральным существом в своей жизни и в соответствии с этим он всегда размышляет о Боге как о неком центре. Есть люди, которые всегда размышляют о деньгах, об экономике. Можно сказать, они сделали свой выбор, они сделали экономику Богом, доллар, золото – Богом. Есть другие люди, которые размышляют о каких-то научных вещах – они сделали науку Богом. Золото, наука – это отблески всевышнего Источника, отблеск Ишвары, но садху прямо делает Бога объектом своего размышления. Он делает Бога Богом, он не делает культа из чего-либо другого, он не творит себе ложных кумиров.
Есть те, кто размышляют о своем эго, о своем месте среди других, как их воспринимают, что о них говорят, какого мнения, как они выглядят в глазах других – они делают культом свое эго, Богом свое эго. На самом деле все это ложные кумиры.
Садху не творит ложных кумиров, он делает Бога Богом, он ничто другое не позволяет делать Богом. Живя в таком состоянии, он воспринимает все, что приходит в его жизнь как божественную благодать, как подношения. Он распознает Бога во всем, что приходит в его жизнь. Вера, созерцание, преданность и любовь к Богу – вот такой тоннель реальности, в котором пребывает садху.
Поглощение подношения (чару прашанам)
Есть специальный термин, который называется «действо, называемое поглощением подношения» (чару прашанам). Такое действие причисляется к ситуациям, в которых просветление может произойти без обращения к медитации, ритуалу или другим средствам освобождения, за счет трансгрессии, которая трансформируется в трансценденцию.
Что такое поглощение подношения (чару прашанам)? Это особый тантрийский принцип, указывающий на то, что если вы пребываете в преданности Богу, то даже без медитации, ритуала или каких-то специальных техник, если вы можете поглощать подношения – внешний мир, сансарные переживания, страдания, неурядицы, проблемы, боль, наслаждение, искушение, если вы их можете поглощать, пребывая в божественной милости – это становится само по себе просветляющим фактором вашего освобождения.
Садху учится рассматривать весь мир как подношение Богу и учится поглощать эти подношения, передавая их Богу, рассматривая все как подношения. Внешние объекты, которые мы видим, звуки, образы, действия, которые мы совершаем, еду, которую мы едим, слова, которые мы слышим в свой адрес, мысленные оценки, которые мы порождаем – нас постоянно сопровождают разнообразные таттвы, разнообразные субстанции.
Садху рассматривает все это как поглощение, подношение и передачу, как маха-ягью. При этом его тело играет роль того, кто поглощает подношения Богу. Его ум играет роль жреца, который переносит поглощение Богу. Его органы чувств играют роль кунды (жертвенного отверстия и костра), куда льют подношения, а все внешние объекты играют роль самагри (подносимых субстанций). Такое действие также называется маха-ягья.
Жизнь в измерении великого подношения
Святые живут в измерении великого подношения, маха-ягьи (великого поглощения). Как огонь все без разбора поглощает, сжигает во время ягьи, таким же образом восприятие святых без разбора все поглощает, сжигает и очищает, и передает Богу. Если же ум привязан, и он пытается присвоить себе что-либо, то маха-ягья не происходит, потому что Богу не отдается. Это подобно тому, как жрец (брахман) во время ягьи выделенное масло гхи решил себе прикарманить, отнести домой к семье то, что выделено ритуалу.
Жить в состоянии поглощения подношений и совершения подношений, великой маха-ягьи всегда и непрерывно само по себе даже без обращения к специальной медитации, ритуалу – это есть естественное состояние осознанности, естественная нидидхьясана. То есть нидидхьясана означает всегда поглощать подношения, всегда выполнять маха-ягью.
Это означает, что всегда будет проливаться нектар благодати. После каждой ягьи проливается благодать. Место начинает процветать, у всех проясняются умы, настроение улучшается, все чувствуют духовный подъем, тонкие элементы настраиваются в чистое видение, божества нисходят, и каждая ягья – это нисхождение определенной благодати, желания исполняются и так далее. Если мы живем в поглощении подношений, в совершении таких подношений, то мы постепенно чувствуем, как вокруг нас нарастает благодатная обстановка, благодатная ситуация. Если же что-то не поглотилось, что-то не было отдано, то мы не почувствуем такую благодать.
Поскольку, обладая этим могуществом, я всеведущ, знаю всё и в то же время остаюсь как средство познания этой вселенной, поэтому меня называют Джаганнетра. Поскольку я – владыка всех существ и всех знаний, поэтому меня называют Ишана.
Самоотдача и отказ от эго
Чувство самоотдачи, отказа от эго – это такой настрой: «Я не важен. Я в том виде, как я себя ощущаю, не в смысле Атмана, а я как эго, я как привязанный к телу, я как ум, я как что-то обусловленное, я как пять оболочек, я не важен, но я как Бог внутри очень важен. Я как частица Бога очень важен. Ишвара как я очень важен».
На пути двайты не делается акцент на единстве Бога и сознания, но на пути адвайта-чары, то есть на пути недвойственности такой акцент делается. При этом нужна вивека (различение), что есть я, а что есть не я, но в общем все мы начинаем с самоотдачи, когда мы учимся убирать себя.
Я не важен, а Бог важен, только Бог и имеет значение. Я буду медитировать на Бога, а себе, своим амбициям, эго, своим желаниям, мыслям, чувствам, оценкам придавать значения не буду. Я сделаю важным Бога на все сто процентов так, что в моей жизни ничего кроме Бога не останется, а потом соединюсь с ним в адвайта-ачаре.
Поскольку я – свидетель всех чувств, познания Атмана во времени посредством йоги, поэтому меня называют Бхагаван. Я поддерживаю все миры в себе, я разрушаю эти миры, я создаю, и я также их охраняю, поэтому меня называют Махешварой (Верховным Господом). Махадева, который познаётся посредством йоги, осознавания, осознания Атмана, Айшварью, о Рама, – этот всевышний, который вне Махата, этот Махадева – я. Я – Господь, который родился во всех сторонах света (времени и пространстве). Я – тот, кто рождается. Я – тот, кто всё ещё в утробе. Я пожилой, и я вездесущий. Я – хранитель миров. Все лица – мои лица, все глаза – мои глаза, все конечности – мои конечности. Я – Создатель миров Бху-Бхувах-Сувар.
Только дживы, которые осознают меня как божественный свет, пребывающий в сердце как мастер и правитель всего творения – могут достичь постоянного спокойствия, называемого освобождением. Другие не смогут. Я один пребываю как причина вне творения и живу как внутренняя душа всех. Таким образом кто знает меня как Ишвару, изначальное существо, Махадеву, и познаёт меня, тот получает освобождение. Прана, которая является причиной всех ощущений таких как: голод, жажда и тому подобное – эта прана – тоже я.
Освобождение от эго, настрой «я не важен, только Бог имеет значение и поэтому я всегда предаюсь Богу» – это то, что делает нас сопричастными божественной реальности, божественным качествам, в конце концов раскрывает нашу собственную вимарша-шакти (силу самосознания), собственную сватантрию, айшварью, пурнатву, нитьятву, вьяпакатву и сарваджнятву, сопричастность божественному. Самоотдача делает нас сопричастными, но ощущение «я важен» автоматически делает Бога не важным. Если я важен, то Бог уже не важен, если я важен, то Бога легко забыть, Бога можно сразу же забыть.
Выбор между эго и Богом
Здесь нам приходится выбирать. Рано или поздно мы очень ясно, очень остро осознаем: «Либо я важен, либо Бог важен. Если я важен, то я достигаю каких-то целей и успеха в этой жизни, эгоистичных устремлений и радуюсь им, пожинаю плоды, результаты, но я не достигаю освобождения и в конце концов оказываюсь у разбитого корыта, иду на следующий круг вместе с миллиардами таких же душ, которые не поняли этого.
Если Бог важен, возможно в этой жизни я не получаю тех эгоистичных удовольствий, о которых мечтал, я не исполняю те эгоистичные амбиции, которые хотело мое эго по карме исполнить. Я не получаю должного уровня удовлетворения тех цепляний, тенденций, которые мое эго желало исполнить, но я делаю Бога важным – это открывает для меня измерение божественной милости.
В конечном счете я обнаруживаю пустоту всех устремлений эго и достигаю освобождения, а достигая освобождения, я становлюсь сопричастным божественным качествам. Нитьятва, пурнатва, айшварья, сватантрия, сарваджнятва, вьяпакатва становятся и моими качествами постепенно, а значит я достигаю уже всего. Я достигаю всего в прошлом, будущем и настоящем, потому что для Бога все всегда достигнуто и исполнено».
Йогическое время и пространство
Чувство отказа от эго, собственной важности возможно, если мы делаем Бога самым важным в любой момент, в любое время, в любом месте и в любых обстоятельствах. Йогин должен настолько пылать любовью к Богу, настолько ревностно стремиться к Богу, настолько сделать его важным в своей жизни, настолько уважать Бога, чтобы пропитаться этой энергией преданности, веры, уважения, чтобы она стала настолько сильной, что вытеснила все его внутренние клеши, качества и кармы.
Эта волна преданности, веры, любви, уважения к Богу начинает создавать вокруг йогина йогическое время, йогическое пространство (йога-деша, йога-кала). Он начинает переходить в йогическое время, в йогическое пространство жизни в Боге и начинает постепенно жить в нем. Он уже не живет в человеческом измерении эго, а живет в божественном времени и божественном пространстве. В таком йогическом времени и пространстве постепенно появляются знаки реализации — они не приходят в человеческом измерении, они приходят, когда мы перемещаемся в йогическое божественное время и пространство наяву при жизни тела.
Кто медитирует на меня и поклоняется мне, тот достигает окончательного блаженства как вечного мира. Другие же не получат этого. Мудрец, который осознаёт меня как Абсолют, природа которого бытие, осознавание и блаженство (Сат-чит-ананда Брахман), никогда ничего не боится.
Таким образом, божества слушали мои слова и осознали путь к кайвальи, и впоследствии остались преданны мне через джапу моих имён, через медитацию и в конце жизни они достигли слияния саюджа (слияния) со мной.
Вот почему что бы ты ни видел своими глазами, всё это — только мои формы. Всё принимает рождение во мне, во мне только всё продолжает существовать, и во мне только всё растворяется; вот почему меня называют недвойственным Абсолютом (Адвайта-Брахман). Я пребываю в форме атомов в микроэлементах, я пребываю в грубой форме в макроэлементах.
Я — Изначальное Сознание. Я вечный. Я золотистого оттенка. Я — Шива. У меня нет рук и ног, но я могу взять всё, что угодно. У меня нет глаз, но я всё вижу. Я без ушей, но я всё слышу. Я пребываю как эфир (пространство). Я — форма знания и я знаток всего. Однако нет никого, кто знает меня в действительности.
Я — тот, о ком говорится во всех Ведах. Я — автор Вед и Веданты. Я — знаток Вед. Я вне добродетелей и пороков. Для меня не существует такого понятия как конец. Я вне рождения и смерти. Я вне пяти элементов природы.
Таким образом кто осознаёт меня как Параматму, которая свидетельница всего, которая чиста и пребывает в сердце, лишь такие люди достигают меня, О Рама. Таким образом, кто осознаёт меня истинно, лишь тот достигнет кайвальи. Другие не достигают.
Так заканчивается шестая глава «Шива-гиты» из «Падма-пураны» Уттаракханды.
История о садху и полной преданности
Один садху забрел в сад какого-то богатого землевладельца, и он был голоден. Он даже не знал, что это был сад, просто вышел сорвать плодов несколько. Этот землевладелец увидел садху, потащил к полицейскому жаловаться, что это мошенник, он только переоделся в садху, а на самом деле грабит его.
Полицейский начал его выслушивать в чем дело, действительно ли он мошенник, и спросил, как он здесь появился. Садху сказал: «Во славу Рамы я читал мантру и медитировал. Затем по воле Рамы я испытал голод. По воле Рамы случайно забрел в лес и встретился с этим садом. По воле Рамы мне не удалось понять, что это частная собственность. По воле Рамы я сорвал этот плод и начал его есть. По воле Рамы пришел этот землевладелец и начал меня ругать. По воле Рамы он потащил меня к тебе. По воле Рамы ты задаешь вопросы, а по воле Рамы я тебе отвечаю».
Полицейский посмотрел: «Да — это садху», — сказал: «иди», — и ничего не сделал, потому что он увидел: так мошенник говорить не может. Он увидел полную сдачу, полную преданность Богу, абсолютное приятие всего, что с ним происходит, и памятование, сдачу Богу.
Садху — это тот, кто полностью сдает себя Богу и всегда и везде помнит Бога, и ничего другого он не желает, всегда всю жизнь так живет.
