Комментарий к тексту Шри Шанкарачарьи «Вивека чудамани»
«Брахман не затрагивается шестеричными изменениями – рождением, юностью, развитием, старостью, болезнью и смертью. Он не имеет касты или обычая, семьи или друга, имени или формы. Он без атрибутов. У Него нет ни достоинств, ни недостатков, ни умственных, ни физических недугов. Он свободен от шести бедствий: голода, жажды, печали, иллюзии, старости и смерти. У Него нет времени, пространства или объектов. Он не может быть описан словами. Грубый ум не в состоянии достичь Его. Он может быть охвачен только оком мудрости и пережит в сердце йогина, в самом его бытии, без использования какого-либо органа».
После того как ученик провел исследования и отделил свое осознавание от пяти оболочек, учитель описывает ему истину его высшего «Я». Истина высшего «Я» есть Брахман. Согласно учению адвайты «Брахман есть Я, Я есть Брахман». Только из-за неведения происходит отождествление чувства «Я» с тем, что Брахманом не является: с физическим телом, с энергетическим телом, с астральным телом, с ментальным телом или каузальным телом. Именно из-за этого неведения возникают все наши проблемы. И пока мы в сансаре, проблемы существуют.
Природа сансары и ограничений
Вряд ли кто-либо может сказать, что проблемы не существуют. Проблемы существуют, потому что, пока мы находимся в этом обусловленном иллюзорном мире, наше тело проходит трансформацию: оно стареет, органы чувств теряют силу, оно когда-нибудь умирает. Существует множество других проблем, мы не контролируем время и пространство, наши мечты и желания не воплощаются. То есть сансара – это всегда неуправляемая реальность, а жить в неуправляемой реальности не очень-то благоприятно. Жить в неуправляемой реальности не просто трудно, сама жизнь в такой реальности – это не очень радостное событие, потому что всегда существуют какие-то факторы, силы, принципы или законы, которые вас ограничивают, которые вам нечто навязывают. Вы этого не хотите, но все равно вам это навязывается, при этом ваше мнение даже не спрашивается. И конечно, это никому не нравится, все мы хотим быть свободными, поскольку никто не любит ограничений.
Например, каждый из нас хотел бы свободно перемещаться по разным вселенным, не использовать самолет, метро или автомобиль, не стоять в пробках. Было бы хорошо, если бы силой мысли мы сконцентрировались и сразу попали на небеса Индры, снова сконцентрировались – попали в чистую страну или, может быть, в Америку. Но этого не происходит, потому что мы ограничены законами пространства и гравитации. Возможно, мы бы очень хотели путешествовать во времени, когда можно было бы поменять сценарий прошлого, исправить все ошибки, которые мы допустили, создать свое будущее. Мы бы хотели моделировать реальность, не так ли? Каждый из нас хотел бы стать творцом своей будущей реальности, уметь моделировать свою судьбу. Это было бы очень здорово. Мы бы подумали: «Кем я хочу стать? Я хочу стать великим художником» – и могли бы создать свое будущее, где являемся таким художником. Или мы бы подумали: «Я могу стать великим святым или божеством, помогающим другим людям, исцеляющим души и тела» – и, смоделировав такую реальность, могли бы ее воплотить. Или мы бы подумали: «Я могу стать процветающим во всех отношениях человеком, чтобы помогать другим достигать того же самого». Но, к сожалению, мы даже не задумываемся, что можем творить или моделировать реальность силой разума. И даже когда мы ее моделируем, то все, что мы моделируем, остается лишь «на бумаге», то есть у нас в сознании, а в реальности мы имеем просто ограничения. И что бы мы ни моделировали, нам кажется это очень далеким от реальности.
Трансцендентная точка освобождения
Все это различные ограничения. Они существуют и будут дальше существовать, пока не удастся открыть в своем сердце ту трансцендентную точку, из которой это становится возможным. Эта трансцендентная точка не дальше собственной ладони, в нее можно войти прямо сейчас. И именно когда мы в нее входим, заканчивается сансара, неуправляемая реальность постепенно становится управляемой, различные проблемы постепенно усмиряются, реальность становится прекрасной, чудесной, магической, связанной с осознанностью.
Почему это происходит? Потому что если мы проникаем в состояние абсолютности, то в этом состоянии исчезают индивидуальности, отождествление с малым «я», с пранами, с физическим, астральным, ментальным и каузальным телами. Обнаруживается, что индивидуальность, личность – это некое иллюзорное творение, некая фикция, производная, что мы себя постоянно путали с этой индивидуальностью. Когда унижали индивидуальность, мы думали: «Это меня унижают. Значит, мне надо страдать». Когда тело страдало, мы думали: «Это я страдаю. Значит, мне надо плакать и обижаться». Когда возникали какие-либо проблемы, мы думали: «Это у меня проблемы». Когда мы что-либо делали телом или умом, мы думали: «Это я делаю. Значит, мне надо держаться за это тело, цепляться за него, жаждать будущих результатов, беспокоиться, если они почему-то не возникают, и постоянно пребывать в замешательстве. Это ведь все я делаю, это ведь я делатель».
Но когда благодаря проникновению в эту точку индивидуальность исчезает, все это видится как иллюзия, как то, что не происходит с нами, потому что мы – это на самом деле не то, с чем это все происходит, мы – это просто наблюдатель, находящийся в трансцендентной точке. И даже если что-либо происходит с тем, чем мы пользуемся (с телом, умом, праной), то это не касается нас прямо, это касается нас лишь косвенно.
Например, если ваш костюм пачкается, вы же не думаете: «Я – мой костюм, я запачкался». Если машина царапается, вы же не думаете: «Это я поцарапался». У вас нет такого сильного отождествления и страдания, вы просто наблюдаете и принимаете решение. Таким же образом, когда мы утверждаемся в этом состоянии свидетельствующего созерцания, мы обнаруживаем, что с нами лично ничего не происходит, никогда не происходило и никогда не будет происходить. Мы находимся вне всего этого. В том месте, где есть мы, вообще ничего не происходит, ведь там нет субъекта, нет объекта, нет имени, нет форм, нет концепций.
Итак, Брахман может быть пережит не благодаря писаниям, философии или методам, а благодаря прямо постигающей, различающей мудрости.
Брахман как высочайшая причина
«Брахман – причина происхождения, сохранения и повторяющегося поглощения мира. Он есть высочайшая причина, которая сама не имеет никаких причин. Все миры имен и форм – Его следствия, однако Он отличен от причины и следствия».
Далее учитель говорит ученику:
«Медитируй на этой истине в своем сердце непрерывно, без нарушений, спокойно, используя разум и проницательный интеллект. Таким образом ты обретешь сущность знания, свободного от сомнения, прозрачного, как вода на ладони».
Итак, Шанкара говорит, что на этой истине нужно медитировать в своем сердце. Что значит медитировать в своем сердце? Может быть, надо сосредотачиваться на физическом сердце? Вовсе нет. «Хридайям» происходит из корней «хрид» и «айям», что означает «это центр». То есть «медитировать на сердце» означает проникнуть в целостный центр своего существа. Это возможно сделать, когда мы путем различения отделяем себя от пяти оболочек и входим в неконцептуальное созерцательное присутствие.
Это состояние не внутри и не снаружи, это не сосредоточение на чем-либо, это не молитва, не визуализация, не мантра, не слова и не мысли. Это просто обнаженное осознавание вне ярлыков, вне концепций, вне суждений. Само оно вне органов чувств, но оно проявляется через органы чувств. У него нет центра, нет границ, нет точки фиксации, оно простое, безыскусное. «Простое» не значит примитивное, в нем есть потрясающая глубина. Но оно простое в том плане, что в нем нет искусственностей, нет усилий, нет ничего от умственной сложности, ничего сфабрикованного, ничего, привнесенного от ума. Оно простое, потому что обнаруживается как что-то, присущее нам так же естественно, как нам по праву рождения принадлежит сердце. Мы родились в этом теле и у нас есть это сердце, таким же образом нам принадлежит и это состояние.
Шестнадцать ступеней непрерывной медитации
Шанкара говорит: «Медитируй на этой истине в своем сердце непрерывно». То есть мало проникать в это состояние время от времени, на него нужно медитировать непрерывно, пребывать в нем все время. И такая непрерывная медитация называется нидидхьясаной – устойчивой осознанностью.
В традиции учения лайя-йоги описывается шестнадцать ступеней проникновения в непрерывную медитацию на естественном состоянии. Сначала это вспышка, вы получаете некий «вкус», некое озарение. Это подобно тому, как вы в темном лесу, когда вообще ничего вокруг не видно, ищете дорогу к избушке. Но сверкнула молния, и внезапно на долю секунды вы увидели силуэт дома. Этот силуэт мгновенно исчез, но теперь вам понятно, куда идти. Это стадия «зачатия»: что-то сверкнуло, и вы поняли, куда надо идти.
Следующая стадия называется «вынашивание». Это означает, что теперь вы идете в правильную сторону, то есть вы идете к тому дому, который был увиден вами во время сверкания молнии в темном лесу. Вы идете и идете до тех пор, пока не придете к какой-то точке. По мере такого вынашивания силуэт дома постепенно проясняется, и теперь вам уже понятно, что вы идете в правильном направлении.
Наконец, наступает момент, когда вы вступаете в этот дом и все внезапно освещается, все озаряется, включается свет. Теперь вам не надо ждать молний, искать эту дорогу, идти на ощупь, потому что теперь все видно и понятно. Эта стадия называется «рождение». «Рождение» означает, что внутри нас родился бессмертный ребенок. Но, как известно, родить ребенка – это еще не все. Чтобы ребенок выжил, его надо кормить, не так ли? О нем надо заботиться, его надо пестовать. Если ребенка так просто бросить, не заботиться о нем, не дать ему образования, то он может иметь уровень развития как у обезьяны или вообще не выжить.
В Индии были случаи, когда дети в трехлетнем или пятилетнем возрасте терялись в джунглях. Они жили и воспитывались животными (волками или обезьянами) и перенимали привычки этих животных. И когда через десять-пятнадцать лет находили потерявшихся детей, то все человеческие привычки ими были безвозвратно потеряны: они передвигались на четырех конечностях, лаяли, кусались и бегали подобно животным. Они не могли восстановить человеческий интеллект и свою человеческую разумность. Хотя они родились людьми, их кармы, их заслуги не хватило на то, чтобы получить человеческое воспитание, поэтому они стали маугли.
Таким же образом, когда вы пережили «вкус» недвойственного созерцания и оно в нас родилось, еще предстоит довольно долгий путь пестования, воспитания и закалки этого состояния. Разумеется, на переживании недвойственного состояния ничего не заканчивается.
Пестование и воспитание недвойственного состояния
Пестование этого рожденного недвойственного состояния – это и есть принцип нидидхьясаны, то есть непрерывной медитации на нем, когда мы стараемся удерживать его из секунды в секунду, из минуты в минуту, изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год; когда мы стоим, разговариваем, ходим, спим, лежим, едим, испытываем удовольствия или страдания. Это терпеливое вынашивание нерожденного состояния. И здесь важно понять, что теперь вся наша жизнь изменилась. То есть мы обрели внутренний центр, и теперь вся жизнь вращается только вокруг этого центра. Если раньше мы были эксцентриками – у нас не было центра, то теперь мы центрировались. Этот внутренний центр в нас родился, произошла переоценка реальности и теперь нужно всю орбиту своей жизни сместить на этот центр.
Святой думает только о Боге, он говорит о Боге, размышляет о Боге, делает для Бога, он отождествляет себя с Богом, он служит Богу, он медитирует на Бога, он даже во сне думает о Боге. Для него нет ничего, кроме Бога, – таково состояние святого. Обычный человек может или вообще не думать о Боге, или уделять Богу очень мало времени, для него Бог не так уж важен. Но когда мы утвердились в созерцательном присутствии и получили переживание «рождения», мы начинаем вращаться вокруг этого центра, словно планета на орбите. Мы вращаемся в надежде, что будем подходить к этому центру еще ближе, мы далеко не сходим с этой орбиты. В этом заключается суть пестования.
Наконец, когда мы центрировались и нам удается удерживать это состояние, мы все-таки обнаруживаем, что у нас есть еще много несовершенств, недостатков, негибких переживаний, неинтегрированных эмоций, что еще есть много чего, что отделено от этого состояния. Это состояние подлинное, оно реализовано и есть внутри, оно цветет, растет и расширяется, но одновременно мы видим, что также есть внутренние демоны, клеши, омрачения, неконтролируемые желания. В городе нашего тела и ума есть много разбойников, которые периодически поднимают голову; некоторые из них хотят жить сами по себе и ведут собственную внутреннюю политику. То есть в нашем сознании еще есть «духовная мафия», которая вовсе не желает просветляться, есть много различных участков сознания, с которыми нам предстоит воссоединиться. Мы обнаруживаем свое несовершенство и видим, насколько мы далеки от этого величайшего идеала, который все-таки засверкал в нашем сердце. Также мы видим, что это состояние часто не удается проявлять в повседневности. То есть в идеальных ситуациях, в идеальных местах, когда мы медитируем неподвижно, когда мы молчим, оно проявлено, но если происходит активное общение, движения, действия, стрессы, какие-то серьезные ситуации, то мы видим, как оно утрачивается. Снова наша эгоистичная личность выходит на первый план, снова кажется, будто могут возродиться привычные бессознательные реакции, снова можно соскочить на более низкий уровень отождествления эго или ума. Разумеется, если рождение произошло, то этого уже не может случиться, тем не менее это еще шаткое равновесие.
И воспитание (следующая стадия после пестования) заключается в том, что мы учимся привносить трансцендентную реальность Брахмана во все ситуации, учимся выкорчевывать клеши, неконтролируемые эмоции и желания в самых потаенных уголках и глубинах нашего подсознания. Мы проводим это состояние глубоко в сон со сновидениями, в сон без сновидений. Мы его смешиваем с повседневной жизнью до тех пор, пока обычный поход в магазин не станет паломничеством по святым местам; пока прием пищи не станет ритуалом; пока самый грязный бомж на улице не предстанет нам в чистом облике Даттатреи; пока мысли, речь и тело полностью не очистятся; пока весь мир мы не начнем воспринимать как мандалу; пока все звуки (как мирские, так и духовные, как чистые, так и нечистые) не станут подобны мантрам, песнопениям, благословениям; пока любые действия (нейтральные, благие и даже скверные, если мы сталкиваемся где-то с ними), не уравновесятся в переживании единого «вкуса» и не предстанут божественной игрой; пока чувство единого «вкуса», чистого видения, божественной гордости просто не затопят всю сансару, которая есть; пока все это не начнет трансмутироваться и сублимироваться. Это очень большой и очень долгий период.
Закалка: нисхождение в плотные слои реальности
Наконец, когда это начинает трансмутироваться, происходить, изменяться, то наступает еще более сложная практика, называемая «закалка». Закалка – это уровень проверки настоящих сиддхов, совершенных. Это означает, что мы должны так глубоко опустить свой дух просветления в плотные слои реальности, в материю, очень глубоко опустить его в страх, алчность, гнев, боль, страдания, в различные жестокие миры, например в адские измерения, где страдают души (это настоящее жертвоприношение своего света осознавания ради других), и удержать, не потерять его. Не просто опустить и потерять, а закалить его через такое нисхождение. Это святой, который нисходит в ад, чтобы силой своего сострадания спасти оттуда живые души. «Закалка» означает, что ты можешь низойти в самые глубины дикой, необузданной, жестокой, яростной материи, интегрироваться с гневными божествами и не потерять связь с недвойственным осознаванием. Если святой или сиддх имеет такую реализацию, он может низойти даже в ад и силой света своей осознанности приказать духам, стерегущим души в аду, в нижних измерениях, замолчать, оцепенеть, остановиться и вывести за собой десятки страдающих существ. Это форма так может проявляться на стадии закалки.
Стадия свободного полета
И наконец, когда эта стадия пройдена и наше недвойственное состояние действительно обрело огромную духовную силу, наступает время, когда мы можем просто отпустить его на свободу и позволить ему свободно летать как птица. Больше не надо о нем заботиться, больше не надо ничего делать, не надо даже думать об этом, оно просто естественно существует само по себе, когда можно просто пребывать в состоянии игры. Это состояние игры, когда ты действуешь в унисон с божественной волей, и она проявляется через тебя.
Разумеется, йог на этом уровне обретает непрерывное сознание во сне со сновидениями и во сне без сновидений. Возвращаясь в бодрственное состояние, сам он пребывает в этом непрерывающемся осознавании. То есть он находится в бодрствующем мире, но не покидает сна без сновидений и того, что еще глубже. Он словно смотрит на мир глазами сна без сновидений, глазами глубоко спящего. Он разговаривает, ходит и действует, но на самом деле он подобен младенцу, который ночью разбужен матерью, чтобы пить материнское молоко.
Младенец пьет материнское молоко, но сам он при этом полностью не проснулся, он одновременно пребывает в своем сне, во внутренней реальности. Таким же образом и джняни видит мир иначе, потому что смотрит на мир глазами сна без сновидений. Он вроде бы и в этом мире, но одновременно очень далеко, он в том мире, где нет формы, цвета, запаха, вкуса, действия, субъекта, объекта, в мире сна без сновидений, в том мире, где ничего никогда не происходило.
Божественная игра и растворение индивидуальности
И когда это состояние транслируется в наш относительный мир, то говорят, что происходит божественная игра, лила. Больше нет действия, нет субъекта, который бы действовал, нет причин и следствий, а есть проявление игры этого безграничного разума. У святого больше нет понятия индивидуальности, разве что в качестве игры или для других. Он даже не может сказать «я», имея в виду себя как личность, — все это будет иллюзией, чем-то фальшивым.
Если его спросить: «Как вы поживаете?», он только усмехнется. Как может поживать трансцендентная реальность? Как можно ее вообще об этом спрашивать? Или если его спросить: «Чем вы занимались тогда-то? Каковы ваши планы на будущее?», он тоже усмехнется, потому что в этом месте нет никаких планов на будущее, в этом месте нет никаких занятий, в этом месте невозможно чем-либо заниматься, об этом месте невозможно что-либо говорить, это все неадекватно. Все эти вопросы как лепет безумца, это просто театр абсурда. Об этом невозможно спрашивать, об этом невозможно говорить. Конечно, для других можно нечто выдумать, чтобы удобно было разговаривать.
Различные модели поведения святых
Чаще всего святые просто отказываются говорить на эту тему, они до конца жизни молчат, становятся мауни — молчащими святыми, поскольку все закончилось.
Другие святые изобретают некий язык для общения, чтобы иметь возможность помогать другим. Они прекрасно знают, что этот язык иллюзорен, тем не менее они его используют, понимая, что благодаря этому можно помогать другим.
Третьи святые ведут себя просто неадекватно, подобно безумцам или подобно авадхутам. Разумеется, внутри они всегда нормальны, они всегда контролируют себя. Тем не менее юродство — это их способ самовыражения, это их способ дать миру шанс измениться, указать на некую трансцендентную Реальность, которая находится за пределами человеческих представлений.
Еще есть святые, которые ведут себя подобно обычным людям, они могут представать как ученые, цари, монахи. Они стали настолько пустыми, у них все настолько глубоко растворилось, что они готовы принять всю иллюзию и глупость этого мира, все его игры и отождествления. Они готовы плакать с плачущими, смеяться со смеющимися, танцевать с танцующими, молиться с молящимися. Они полностью открыты и распахнуты для этого мира, будучи пустыми. Нет такой точки зрения, которую им надо занять; нет такого дела, которое им надо сделать; нет чего-то, что им надо отвергать; нет чего-то, что не надо отвергать. Они просто наблюдают окружающую среду и просто спонтанно мимикрируют под нее, растворяясь в окружающем, действуя подобно обычным людям.
Притча о прозрачности святого
Однажды некий учитель и ученик, путешествуя, зашли в таверну (караван-сарай). Между ними было договорено, что они никому ничего не говорили о себе, а просто действовали инкогнито. Им поднесли по чашке с едой. Но когда служитель этого караван-сарая подносил чашку с едой ученику, то он выражал ему почтение как святому, а учителя он совсем не заметил, и это было очень удивительно.
После того как они поели, ученик и другие люди начали спрашивать учителя: «Почему этот служитель караван-сарая отнесся к твоему старшему ученику с бόльшим почтением, нежели к тебе?» И многие начали думать, что этот ученик, возможно, является святой личностью. Ученик тоже спросил, почему так происходит.
Учитель сказал: «Ты еще недостаточно пуст, у тебя еще есть утечки энергии, поэтому тебя выделяют, ты видим людям. Когда ты станешь полностью пуст, растворишься в окружающем, когда твое эго бесследно исчезнет, тебя никто не увидит. С тобой можно будет прожить всю жизнь, и никто не узнает твоей тайны, если только ты не захочешь».
Видеть можно только то, что проявлено, что непрозрачно, но тот, кто полностью растворился, прозрачен. Он просто совершенно играет свою роль, и нужно очень сильно постараться, чтобы его видеть. Поскольку он прозрачен, его совсем не видно.
Святые, создающие роли
Наконец, еще одна категория святых — это те, которые сами создают себе роли. Из этого состояния прозрачности и пустоты они моделируют определенные социальные, психологические и другие роли, например, для помощи другим или для игр. И таких ролей может быть бесконечное множество. Они играют роли учителей, монахов, духовных наставников, аватаров, мессий. Их роль создана предыдущими кармами, санкальпой, намерениями, но сами они не отождествлены с этими ролями. Они понимают, что это просто определенная роль, подобная роли в спектакле.
